— У тебя всё получится, — прошептал он. — Ты уже сжимаешь меня, даже не войдя до конца.
Она вздохнула, опираясь руками ему на грудь, и начала опускаться. Медленно. С осторожностью. Её внутренние мышцы растягивались, принимая его — горячего, большого, плотного. Она сжала губы, но он видел, как на её лице проступает напряжённое удовольствие.
Когда она оседлала его полностью, села до конца, глубоко, плотно, он застонал, запрокидывая голову.
— Вот так, чёрт возьми… — прохрипел он. — Да, Элисон… вот так. Ты создана, чтобы сидеть на мне.
Она начала двигаться. Сначала едва заметно — просто качаясь на нём, медленно, исследуя ощущения, пробуя, насколько может справиться. Её волосы спадали по плечам, грудь подрагивала, соски напряжённо торчали вперёд, уязвимые и возбуждённые. Её взгляд был прикован к его лицу.
Он смотрел снизу вверх, глядя, как она насаживается — и это было красиво. Медленно, с каждым движением, она словно забирала у него дыхание.
— Чувствуешь? — прошептал он. — Ты забираешь у меня весь воздух. Двигаешься так… будто знаешь, как свести меня с ума.
Она не ответила. Просто села глубже, задержалась в этой точке, затем поднялась и снова медленно опустилась, и с каждым таким движением по её телу пробегала судорога удовольствия. Она начинала терять неуверенность. В каждом качке её бёдер становилось больше власти.
А он — становился зависим от неё.
Её движения стали увереннее — сначала осторожные, пробующие, затем — чуть смелее, с мягким нажимом, который отзывался в его теле вспышками удовольствия. Волны страсти поднимались между ними всё выше, и с каждым разом, когда она опускалась на него глубже, Уилл всё сильнее сжимал простыню под спиной.
Элисон, запрокинув голову, дышала прерывисто. Её бёдра двигались в ритме, который подсказывало само тело — будто интуиция, будто память кожи, которую она никогда раньше не ощущала. И в этой смелости, в том, как её тело поднималось и опускалось, в том, как её бёдра всё глубже осваивали его, — было нечто чарующее.
Её грудь — напряжённая, чувственная, — трепетала в такт движению. С каждым новым толчком она приподнималась, подрагивала, и Уилл не мог оторвать взгляд. Он протянул руки — жадно, как к спасению, и обхватил её ладонями. Сжал. Его пальцы оказались горячими, грубыми, но её кожа была мягкой, почти шёлковой. Она чуть вздрогнула от прикосновения — но не остановилась. Её стоны стали глубже, с хрипотцой.
— Чёрт… — выдохнул он, не отводя взгляда от того, как её тело двигается над ним. — Ты сносишь мне крышу, Элисон…
Он наклонился вперёд, чтобы поймать её сосок губами — медленно, с жадностью, как будто хотел оставить на ней след. Он сосал, легко прикусывал, а она выгибалась сильнее, и волосы слипались от пота, прилипая к её шее. Она сжала его плечи — крепко, до боли — будто искала в нём опору, но при этом не отдавала ему ни капли власти. Это была она — верхом, сильная, красивая, желанная.
И Уилл чувствовал, как внутри него ломается что-то привычное. Он всегда был тем, кто контролирует, кто направляет, кто берёт. Но с ней… он хотел сдаться.
Она смотрела на него сверху, в её взгляде светилась власть, и он только сильнее влюблялся, даже если до сих пор не умел назвать это чувство.
Он не думал, что она осмелится довести его до такого состояния. Но Элисон двигалась уверенно, чувственно, словно знала каждую грань его тела, каждую точку, где её прикосновение может превратиться в пытку наслаждения. Она наклонялась ближе, обвив руками его шею, и его лицо оказывалось на уровне её груди — груди, которая прыгала в такт их движениям, такой манящей, пульсирующей, живой.
— Ты издеваешься, — выдохнул он, отрываясь на секунду, его голос стал низким, хриплым. — Я даже не знал, что могу так хотеть кого-то…
Элисон усмехнулась, не сбавляя ритм, её бедра обрушивались на него с точной дозированной силой.
— Ты хотел, чтобы я была такой, как все? — её губы почти коснулись его уха, дыхание обжигало. — Но я не буду. Никогда.
Его ладони вновь легли на её тело, скользнули вниз, по изгибам её спины, к ягодицам — и он сжал их, направляя её движения, но уже не диктуя. Нет, она держала этот момент в своих руках, и он знал это. И это… заводило его ещё сильнее.
— Чёрт… — прошипел Уилл, запрокидывая голову, чувствуя, как внутри скапливается нестерпимое напряжение. — Если ты не остановишься, я…
— Не останавливайся, — перебила она, прикусив губу, глаза её блестели, щеки горели. — Я хочу, чтобы ты кончил. Здесь. Во мне. Сейчас.
И это стало последней каплей.
Он схватил её за талию и прижал к себе, их тела соединились до предела, и он просто перестал сдерживаться. Его стон слился с её. Он чувствовал, как она дрожит от второго оргазма, а сам терял контроль, утопая в её тепле, в этой сладкой невыносимости быть с ней — именно с ней.