Он лежал рядом, вцепившись пальцами в простыню, так сильно, что ткань натянулась, как струна. Он хотел встряхнуть её, заставить замолчать, заставить забыть — но замер. Смотрел на неё в тусклом свете, охваченный болью и яростью, о существовании которых даже не подозревал. Он ведь ненавидел слабость. Особенно в себе.
Уилл знал, кто такой Лукас. Помнил его руки на её талии в парке. Помнил, как она оттолкнула его — не Уилла, а Лукаса — чтобы остановить драку. Как закричала, глядя не на Уилла, а на того, другого. Как будто именно тот парень значил для неё что-то, а он… просто чудовище.
И именно это не давало ему покоя.
Когда рассвело, он уже не мог больше выносить собственное молчание. Он поднялся, прошёл в кабинет и распахнул дверь на балкон. Прохладный утренний воздух ударил в лицо, но не остудил его. Он достал из ящика сигареты, которые давно не трогал, и закурил. Дым царапал горло, лёгкие протестовали, но ему было всё равно. Он нуждался в этом раздражении, в этом вкусе горечи — потому что внутри было ещё хуже.
Каждая деталь ночи снова вставала перед ним, как вызов. Её сонный голос. Её пальцы, что будто по привычке искали тепло. Её лицо, повернутое к нему — и не к нему одновременно. Она прижималась к нему, будто хотела быть с кем-то другим. Лукасом.
Он плотно сжал губы, вглядываясь в улицу внизу, пытаясь дышать ровно, но это не помогало. Уилл никогда не ревновал. Никогда не позволял себе чувствовать настолько остро. Но сейчас... он не мог этого контролировать. И что ещё больше раздражало — он не понимал, зачем ему это всё. Это не любовь. Не может быть.
Просто она носит его ребёнка. Просто она его жена. На бумаге. Временно.
Но всё в нём сжималось при мысли, что она принадлежала кому-то другому — хоть мыслями, хоть сном. Что её губы произносят имя чужого мужчины.
***
— Если ты не выйдешь оттуда через десять секунд, я выбью дверь, — бросил Уилл с хриплым раздражением, стоя прямо у порога ванной. Его голос был сухим, режущим, словно лезвие. Это был не ультиматум — это было обещание.
— Да, пожалуйста, — отозвалась Элисон с притворным энтузиазмом и распахнула дверь, встретив его взгляд вызывающей, почти наглой улыбкой.
Уилл замер.
Перед ним стояла она — с прямыми, гладко уложенными волосами, в чёрном лаконичном платье, которое подчёркивало каждую линию её тела. Под мягкой тканью угадывалась легкая округлость живота, её формы казались ещё выразительнее. Платье оканчивалось чуть выше колен, обнажая стройные ноги, на которые он не мог не уставиться. Его челюсть едва заметно напряглась, пальцы инстинктивно сжались.
Боже, она была идеальна. И что бы она ни думала — в этом платье она выглядела именно так, как должна выглядеть жена Уилла Хадсона. Идеально. Стильно. Женственно. Вызов в её взгляде только усиливал возбуждение, уже растекающееся жаром по его позвоночнику.
— На что пялишься? — хмуро бросила она, скрестив руки на груди. В голосе звучало раздражение, но взгляд был внимательным — она точно видела, как он её разглядывает.
Он скользнул глазами ниже — и, конечно, наткнулся на эти дурацкие домашние шлёпанцы.
— Ты же не думаешь выйти в этом, — сказал он резко, кивнув на обувь, словно она оскорбила его эстетическое чувство.
— А куда я, по-твоему, собираюсь выйти? — подняла бровь Элисон. — Я вообще не поняла, с чего вдруг мы куда-то едем.
— Сейчас поймёшь. Надень нормальную обувь. Что-то более подходящее. И тёплое, — он говорил спокойно, но в каждом слове сквозила команда. Не просьба, не совет. Приказ.
— Господи, как только речь заходит о ребёнке — ты прямо образцовый отец. Противно, — пробормотала она с кислой усмешкой, закатывая глаза.
— Возможно, потому что я единственный из нас, кто, чёрт возьми, осознаёт, что скоро станет отцом, — сухо парировал он. — Мне не всё равно, в чём ходит мать моего ребёнка. И как она к нему относится.
Элисон отвернулась, не желая продолжать. Но он не отставал.
— Надеюсь, наш ребёнок не унаследует твою привычку убегать от ответственности, — добавил Уилл, голос был ровным, но в нём чувствовался ледяной укол.
— Я вычеркну из жизни не ребёнка, а тебя, — отрезала она и нагнулась, чтобы надеть ботильоны.
Его взгляд мгновенно залип на её спине, на движении бедер под тонкой тканью. Она даже не осознавала, как опасно красиво выглядела сейчас. Он задержал дыхание, чувствуя, как злость и вожделение переплетаются в невыносимо плотный узел.
Пальцы на его руке сжались, и он заставил себя отвести взгляд.
— Чёртова женщина, — выдохнул он себе под нос.