Коридор был почти безлюдным. Несколько раз мимо проходили медсёстры, изредка мелькали врачи — никто не задерживал взгляда. Но в воздухе чувствовалась тяжесть. Напряжение между ними с Элисон было почти осязаемым.
— Ты всё ещё любишь её, да? — раздался её голос, негромкий, но отчётливый. Спокойствие, с которым она произнесла эти слова, было не менее вызывающим, чем крик.
Уилл медленно повернулся к ней. В его взгляде вспыхнуло раздражение, черты лица заострились.
— Что ты сейчас сказала? — холодно переспросил он, словно не поверил, что ослышался.
— Ты ведь злился не просто так, — продолжила она, с каждым словом добавляя масла в огонь. — Когда увидел её. Даже не посмотрел. Избегаешь. Прячешь глаза, как подросток, которому неловко, что его бывшая узнала новую девушку. Только вот я тебе не девушка. Я — та, с кем ты заключил сделку.
Её губы искривились в еле заметной усмешке, но глаза остались серьёзными.
— Почему бы тебе просто не сесть с ней и не поговорить? Вы взрослые люди. Может, тебе и не нужно искать новую девушку. Лилиан — как раз в твоём вкусе: ухоженная, уверенная в себе… и ты уже знаешь, что с ней в постели. Экономия времени.
— Замолчи, — проговорил он глухо, но голос с каждой секундой становился мрачнее.
Она будто не услышала его. Или не захотела услышать.
— Если ты будешь с ней — мне будет даже легче. По крайней мере, я буду знать, что ты переключился и оставишь меня в покое. Она тебе подходит, правда. Не такая упрямая. Не беременна. Наверняка уже любит тебя больше, чем я когда-либо могла…
— Заткнись. Элисон.
Он сказал это с такой тихой угрозой, что даже воздух вокруг, казалось, замер. Но она не сдвинулась с места. И тогда, не выдержав, Уилл резко развернулся и со всей силы ударил кулаком в стену. Звук был глухим, как удар молота. Эхо пронеслось по пустому коридору, и почти сразу из соседнего кабинета выскочила молодая медсестра, глаза её округлились от испуга.
— Что здесь происходит? — спросила она, вглядываясь в Элисон.
Элисон молчала, сидя как вкопанная. Она смотрела на стену, где теперь красовался след крови. Он бил кулаком так сильно, что разбил кожу.
— Ничего, — резко бросил Уилл, обернувшись к медсестре. Его голос был низким, опасным. — Возвращайтесь к работе.
Медсестра замерла, а затем быстро, почти бегом скрылась за дверью.
Элисон ощущала, как дрожит её сердце. Не от страха — от гнетущего осознания, что находится рядом с человеком, у которого всё больше рвётся из-под контроля. Его злость была на грани. И она чувствовала, что стала причиной, спусковым крючком.
Он достал телефон из кармана, прижал к уху и, не глядя на Элисон, резко бросил:
— Роберт. Немедленно. Всё, что сегодня произошло в больнице, любая утечка — если хоть что-то попадёт в сеть, ты знаешь, что делать. Контакты у тебя есть.
Пауза.
— Да. Угрожай, плати, стирай. Мне плевать. Просто этого не должно быть. Ни одного кадра, ни одного слова. Если имя Лилиан снова всплывёт — увольняй, закрывай, уничтожай. Я не повторяюсь.
Он отбросил телефон в карман и наконец посмотрел на Элисон.
— Думаешь, я злюсь, потому что люблю её? Нет. Я злюсь, потому что ты доводишь меня. Потому что мне наплевать на Лилиан — но вот почему мне не наплевать на то, что ты несёшь, я пока не понимаю.
Элисон опустила глаза. Впервые за весь разговор в ней что-то дрогнуло. Не страх, нет — что-то другое. Глубже. Горькое осознание того, как далеко всё зашло. И как глубоко они уже погрязли в ненависти, в которой трудно дышать.
Уилл обернулся, делая шаг вперёд. На его кулаке медленно стекала кровь. И в этот момент он был пугающе спокоен.
— Когда закончится эта беременность, — произнёс он холодно, — ты сможешь исчезнуть. Или я исчезну. Но пока ты здесь — не пытайся играть в чужие игры. Я не Лукас. И не один из твоих друзей. Ты сама выбрала быть рядом со мной. Так вот и будь рядом.
Из кабинета напротив, где только что завершилось УЗИ, вышла молодая пара — мужчина и женщина, едва сдерживая радость. Он крепко держал её за руку, а в другой у неё был снимок с их будущим ребёнком. Улыбки не сходили с их лиц: живые, настоящие, полные восторга. Девушка прижимала снимок к груди, словно самое дорогое сокровище. Их смех, тихий, но искренний, эхом отозвался в коридоре, резко контрастируя с гнетущим напряжением, царившим между Элисон и Уиллом.