— Закрой, простудишься, — тихо сказал Уилл, не отрывая взгляда от неё.
Она ничего не ответила. Только закрыла окно и вновь откинулась в кресло, глядя в темноту за стеклом. Где-то вдалеке промелькнули огни их особняка. Вечер опускался стремительно, как и их молчание — всё тяжелее, всё плотнее, пока не стало невыносимым.
Когда машина свернула к дому, Элисон даже не повернулась в его сторону. Она знала — разговор будет. И он будет не мягким. Но сейчас — она просто хотела тишины. Хоть тишины. Хоть мгновения, в котором никто не будет прикасаться к её ране.
Пара вошла в просторный холл, и эхо их шагов мягко отразилось от мраморного пола. Воздух в доме был наполнен ароматом дорогих сигар и свежих цветов — визитная карточка семейного особняка Хадсона.
Уилл слегка наклонился к Элисон, его рука на её спине казалась скорее демонстрацией контроля, чем заботы. Она чувствовала напряжение в каждом его движении. В следующую секунду из гостиной вышел высокий мужчина с прямой осанкой и строгими чертами лица — Гарри Хадсон, отец Уилла.
Он выглядел на свои чуть за пятьдесят, но сохранял энергичность и ту холодную уверенность, что передалась по наследству его сыну. Волосы у него были густыми, без намёка на седину, а глаза, того же глубокого стального оттенка, что и у Уилла, внимательно изучали Элисон.
— Отец, ты вернулся, — коротко сказал Уилл, протягивая руку. Гарри крепко пожал её, затем сдержанно обнял сына, похлопав по плечу. В этом было больше формы, чем чувств.
— Папа, познакомься, это моя жена, Элисон, — с лёгкой гордостью добавил он, притягивая девушку ближе.
Элисон сдержанно кивнула. — Очень приятно, — вежливо произнесла она, стараясь сохранить спокойствие под пристальным взглядом.
— Взаимно, — кивнул Гарри, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Ты хорошо выглядишь, Уилл. Видимо, семейная жизнь идёт тебе на пользу.
Из-за спины Гарри вышла женщина в элегантном платье — его жена, мачеха Уилла. Её улыбка была теплее, чем ожидала Элисон. Она приобняла пасынка и кивнула девушке:
— Добро пожаловать, Элисон. Я — Мэри.
Их разговор прервал насмешливый голос Джеймса, сводного брата Уилла:
— О, какая встреча. Вот это поворот. Братец, ты всё же женился. И, должен признать, у тебя прекрасный вкус. Она очаровательна.
Элисон почувствовала, как напрягся рядом стоящий Уилл. Он бросил на брата короткий взгляд:
— Джеймс.
— Да ладно тебе, я же искренне, — Джеймс улыбался, но в его взгляде скользила насмешка.
Бабушка Уилла, строгая женщина с холодным выражением лица, сидела на диване у окна. Она прервала разговор, не потрудившись даже встать:
— У этой девушки нет манер, — произнесла она с такой уверенностью, будто это был медицинский диагноз.
В гостиной повисла тишина. Уилл медленно обернулся к ней:
— Бабушка...
Но прежде, чем он успел сказать что-либо ещё, Джеймс, театрально закатив глаза, вставил:
— Ну ты посмотри на неё, бабушка. Она же милашка. В этой семье наконец-то кто-то выглядит живым.
Уилл недоверчиво посмотрел на брата:
— Я что-то пропустил? Ты сегодня в каком настроении?
— В на редкость философском, — усмехнулся Джеймс.
Бабушка с негодованием покачала головой, но больше ничего не сказала.
— Мы с дороги. Позвольте нам немного отдохнуть, — спокойно сказал Уилл, не сводя взгляда с отца. — Вы можете начинать ужин без нас.
— Я жду важного гостя, — внезапно произнесла бабушка, и на её лице появилась почти лукавая тень. — Уилл, надеюсь, ты не будешь против, что я пригласила его без твоего ведома?
Он замер, коротко взглянув на неё. Внутри уже вспыхнуло раздражение, но сдержался:
— Конечно, бабушка, — выдавил он с легкой натяжкой в голосе. — Как скажешь.
Элисон почувствовала, как что-то напряглось в этом доме. И, как ни странно, это «что-то» начинало давить именно на неё.
Как только за ними закрылась дверь, Элисон резко вырвала руку из его пальцев, словно его прикосновение обжигало.
— Не нужно делать вид, что ты заботишься, — выплюнула она, отступая на шаг назад. — Особенно при всех.
Уилл нахмурился.
— Забота? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Ты говоришь так, будто я прикасаюсь к тебе с умыслом.
— А разве нет? — её голос дрожал, но не от страха — от усталости. — Всё, что ты делаешь, всегда с умыслом. Даже твои «добрые» жесты.
Он шагнул к ней, но она отступила ещё дальше, словно стараясь сохранить последний рубеж личного пространства. Однако Уилл, как всегда, не остановился. Он грубо взял её за руку и потянул к двери в свою комнату.
— Ты опять начинаешь... — прошипела Элисон, пытаясь освободиться.
— Хватит, — его голос был низким, сдержанным, но напряжение в нём читалось слишком отчётливо. — Я не собираюсь каждый раз слушать твои истерики.