Элисон не отрывала взгляда. Их взгляды с бабушкой пересеклись — и в этот момент всё стало предельно ясно. Холодное презрение старухи, её демонстративная привязанность к Лилиан, явное предпочтение... Всё это било по самолюбию Элисон, оставляя внутри болезненный след.
Уилл резко оборвал эту сцену:
— Бабушка, в следующий раз предупреждай меня заранее, если приглашаешь кого-то в мой дом. Мне нужно знать, кто входит в этот порог.
Он говорил спокойно, но его голос был напряжён, словно натянутая струна. Молчание, наступившее после этих слов, было почти оглушающим.
Элисон стояла, чуть склонив голову, и не могла сдержать лёгкой, почти незаметной улыбки. Он встал на её сторону. Хотя бы на секунду.
— Пойдём, — сказал Уилл резко, обхватив её запястье. Его хватка была крепкой, и Элисон ощутила, что в этом движении было нечто большее, чем просто желание уйти. Будто он пытался вытащить её из-под взглядов прошлого, от которого сам давно устал.
Она пошла за ним, не сопротивляясь, хотя внутри всё кипело. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым, а взгляд вновь вернулся к Лилиан — всё ещё стоящей рядом с бабушкой, с улыбкой, которая теперь казалась ей откровенно вызывающей.
И Элисон не могла понять, почему это так больно. Почему её так задело? Почему в груди отозвался колючий укол ревности, которую она ещё не осознавала, но уже чувствовала каждым нервом.
Она только знала одно — она ненавидит ощущать себя слабой. А рядом с Лилиан — именно такой и чувствовала себя.
Когда они вошли в просторную кухню, от пола до потолка пропитанную мягким светом золотистых люстр, Элисон почувствовала, как напряжение в её теле только усилилось. Высокие окна пропускали вечерний свет, отражаясь на отполированных мраморных столешницах, а в центре стоял длинный деревянный стол, покрытый льняной скатертью цвета слоновой кости. Он ломился от изысканных блюд: на больших тарелках возвышались башенки из карамелизированных креветок, миниатюрные тарталетки с козьим сыром и мёдом, мясо на гриле с розмарином, салаты с ягодами, сыры, виноград и миндаль. Уилл всегда любил устраивать подобные вечера — с налётом светской роскоши, где еда напоминала гастрономический театр.
— Наконец-то, — с лёгкой улыбкой протянул Джеймс, сидящий уже за столом. Его тон был непринуждённым, но в голосе чувствовалась тень насмешки.
Уилл молча отодвинул для Элисон стул, не забыв о жесте вежливости, и она опустилась на место, машинально скользнув взглядом по столу. Её чувства были на пределе, но она старалась держать лицо. Она даже не пыталась угадать, кого здесь так ждали. Но когда в дверях показалась Лилиан, идущая под руку с бабушкой Уилла, сердце Элисон болезненно сжалось.
Лилиан выглядела безупречно. Стильное светло-изумрудное платье подчёркивало её фигуру, а волосы были уложены в ту самую элегантную волну, которую Элисон видела сегодня утром в больнице. Эту волну Уилл когда-то любил, не так ли? Она вспомнила тот поцелуй, который застала. И хоть старалась не придавать значения этой сцене, не показывать Уиллу, что это ранило её, эмоции теперь вновь поднимались к горлу.
— Садись, дорогая, вот сюда, — проговорила бабушка, мягко указывая на место рядом с Уиллом.
Уилл резко повернулся к ней.
— Она может сесть в любом другом месте, — сказал он слишком резко для гостеприимного хозяина.
— О, глупости, — отмахнулась бабушка, при этом делая шаг в сторону и почти вручную усаживая Лилиан рядом с внуком. — Мы же все свои. А Лилиан мне почти как внучка.
Элисон почувствовала, как сжались её пальцы под столом. Это место рядом с ним должно было быть её — и не потому что она его жена, а потому что она сейчас больше нуждалась в поддержке, чем кто-либо другой за этим столом. Но бабушка будто нарочно хотела вытеснить её с привычной позиции.
— Если хочешь, садись рядом со мной, — вдруг предложил Джеймс, глядя на Лилиан с тенью ухмылки. — Я не кусаюсь.
Лилиан бросила быстрый взгляд на Уилла, потом на Элисон, и, словно смирившись с тем, что её посадили в эпицентр напряжения, грациозно опустилась на предложенное бабушкой место. Её рука на мгновение задела плечо Уилла. Элисон не могла не заметить этого.
— Теперь все в сборе, — раздался голос Гарри, отца Уилла, и он поднял бокал с красным вином. — Добро пожаловать, Лилиан. Мы рады тебя видеть.
— Спасибо, мистер Хадсон, — ответила Лилиан с теплотой. — Мне всегда приятно возвращаться в этот дом.