Её голос звучал искренне, но для Элисон он был словно нож по стеклу. Она молча потянулась к бокалу с апельсиновым соком, почувствовав, как горло сжимает от раздражения.
— Как поживают твои родители? — поинтересовался Гарри, повернувшись к Лилиан.
— Замечательно, — весело отозвалась та. — Они открыли новую клинику в Чикаго, а ещё скоро летят в Париж — расширять медицинскую сеть. Папа был немного не в восторге, что я пошла в госпиталь не их компании, но для меня это было важно — найти своё место. Впрочем, Бостон мне всегда был близок.
Элисон приподняла брови, слушая её ровную, отточенную речь. В ней было всё: амбиции, светская легкость, и то, что так ценили в женщинах из высшего круга. «Вот она — идеал для бабушки Уилла,» — горько подумала Элисон.
Уилл сидел, скрестив руки на груди, почти не прикасаясь к еде. Он видел, как Элисон опустила взгляд, как Лилиан оживлённо беседует с его семьёй. Он слышал, как бабушка снова и снова вставляла в речь фразы вроде «наша милая Лилиан» и «ты всегда была частью семьи».
Он чувствовал себя чужим за этим столом, как будто всё это происходило не с ним, а где-то в другом времени, в другой жизни. И если раньше он просто раздражался на бабушку, то теперь с трудом сдерживал ярость.
Элисон перестала жевать и, медленно опустив вилку, приподняла взгляд. За узорчатым краем бокала её глаза поймали Лилиан. Та сидела с той самой грацией, что бывает у женщин, выросших среди ожиданий – тонкие запястья, чуть наклонённая голова, медленно разыгрываемая полуулыбка. Но главное – её взгляд. Он был прикован к Уиллу, будто она забывала, где находится. Он не был вызывающим, скорее… личным. Влюблённым. Или искусно притворяющимся таковым.
Элисон напряглась, чувствуя, как тепло от свечей над столом сменяется липким жаром раздражения. Уилл в этот момент резко осушил бокал шампанского, словно оно могло заглушить напряжение. Она заметила, как его пальцы чуть дрожали, когда он ставил стекло на стол.
— Кхе-кхе, — кашлянул кто-то. Джеймс.
Сводный брат Уилла откинулся на спинку стула и, лениво водя пальцем по краю бокала, проговорил с ленивой насмешкой:
— Вам не кажется странным, что никто так и не задал вопрос, достойный момента? — он бросил взгляд на всех. — Мой брат женился. А мы даже толком не узнали его жены.
Элисон замерла. Несколько секунд висела глухая, осязаемая тишина.
Бабушка Уилла, до этого благосклонно орудовавшая ножом над ростбифом, замерла с надменным выражением на лице. Она перевела взгляд с Джеймса на Элисон, как будто та была нежданной грязной каплей на безупречной скатерти.
— Да уж, ты прав, — тихо проговорил Гарри, отец Уилла, слегка откинувшись на спинку массивного кресла. — Элисон, добро пожаловать в семью. Надеюсь, Бостон тебе по душе.
Он сказал это доброжелательно. Но в этой мягкости чувствовалась дистанция. Словно он протягивал руку, не намереваясь позволить подойти ближе.
— Спасибо, мистер Хадсон, — вежливо произнесла она. Голос звучал спокойно, но внутри всё кипело. Сколько лицемерия можно уместить за одним столом?
— Зови меня просто Гарри. Или… отец, если захочешь, — добавил он, отпивая вино.
Если бы он знал, насколько ей чужда вся эта комедия. Сидеть здесь, играть роль, быть его женой. Но Элисон только кивнула и отвела взгляд.
Рядом Уилл медленно наклонился к ней и, не отрывая взгляда от тарелки, будто невзначай, произнёс:
— Любимая, тебе положить салат?
Элисон чуть не поперхнулась. Что?.. Он это сказал вслух?
Сок, который она пригубила, тут же оказался не там. Она закашлялась, резко откинувшись назад. В голове пронеслось: зачем он это делает? перед кем он играет? или он нарочно?
Уилл молча положил ладонь ей на спину, легко постучав, — слишком заботливо, слишком показательно.
— Ты в порядке? — спросил он с такой искренностью, что её стошнило бы, если бы она не задыхалась от кашля.
— Всё хорошо, — выдохнула она, отмахнувшись, чувствуя, как на неё уставились все глаза за столом. Особенно два взгляда. Один — ледяной, властный, с прищуром старой леди, сидящей во главе. Второй — пылающий. Лилиан.
Щёки Лилиан горели, как запечённые яблоки на рождественском базаре. Она отвела взгляд, но слишком поздно — Элисон всё увидела. Ревность. Гнев. И, возможно, унижение.
Скорее всего, Лилиан не ожидала этого. Не ожидала, что Уилл будет так вести себя. Элисон тоже не ожидала. Он всегда был холоден с ней, особенно при других. А тут вдруг: «любимая», «салат», забота.
«Интересно… он играет ради меня? Или ради неё?» — подумала она, вытирая губы салфеткой. Под ложечкой неприятно заныло. Что-то внутри сжалось. Неуверенность? Или… ревность? Нет. Ей плевать. Она не ревнует. Просто… это было неловко. И унизительно.