Слова, за которыми стояло куда больше, чем мог бы уловить кто-либо, кроме неё. Элисон резко выдохнула, стараясь сохранить лицо, когда его палец медленно, не торопясь, проник под её нижнее бельё. Её внутренности сжались от унижения, от бессилия — и от жара, которому она не хотела поддаваться.
Он действовал уверенно. Властью. Без спешки. Его палец ласкал её, пробуя границы дозволенного, пока его лицо сохраняло каменное выражение — будто он ничего не делает, а просто скучает за длинным ужином.
Элисон знала — если она дёрнется, если подаст голос — всё взорвётся. Она станет спектаклем. Скандалом. Той самой «женой», которую перешёптываются за спинами. А Уилл… он знал это. Он играл на этом.
Она сжала его запястье под столом, впиваясь ногтями в кожу — резко, болезненно. Он чуть дёрнулся, но не убрал руку. Напротив, его палец скользнул чуть глубже, с такой откровенной наглостью, что она едва не вскрикнула. Щёки вспыхнули. Брови дрогнули.
— Уилл… — прошипела она, не разжимая зубов. — Убери руку. Сейчас же.
Он посмотрел на неё. Спокойно. Невозмутимо. Как будто не слышал. И всё же — после секундного молчания — медленно вывел руку из-под её платья.
Но вместо того чтобы остановиться на этом — он, не моргнув, поднял палец к губам и облизал его. Медленно. С показной ленцой. Его язык легко скользнул по подушечке пальца, и он едва заметно усмехнулся, будто смаковал вкус.
Всё это заняло не больше секунды. Никто не заметил. Только она знала. Только она видела. Этот безумный, хладнокровный жест, который прожёг её насквозь.
Он знал, что творит. И знал, что она не может ничего с этим сделать.
Она с трудом проглотила ком в горле, чувствуя, как внутри всё кипит — от стыда, от унижения, от злости… и от чего-то, чего она сама не могла объяснить.
Что-то в ней дрогнуло.
Атмосфера за столом была натянута до предела. Паузы между фразами растягивались, как натянутые струны, и казалось, что стоит кому-то сделать неверное движение — всё лопнет. Элисон изо всех сил старалась сохранять спокойствие, делая вид, что напряжённые взгляды и скрытые колкости её не касаются.
Но всё разрушилось, когда Лилиан, сидящая рядом, склонила голову набок и, отпив глоток вина, бросила с наигранной непринуждённостью:
— А как вы познакомились?
Вопрос прозвучал будто случайно, но за этой лёгкостью Элисон сразу уловила яд. Она на мгновение замерла, почувствовав, как укол неловкости разливается по телу. Придумать? Сказать правду? Или просто промолчать? Но прежде чем она успела раскрыть рот, Уилл заговорил сам:
— В Нью-Йорке, — его голос был спокойным, но слишком уверенным, почти демонстративным. Он даже не взглянул на неё, просто продолжил есть, будто ничего особенного не сказал.
Элисон поймала себя на том, что смотрит на него с лёгким недоверием, но быстро перехватила взгляд Лилиан и кивнула:
— Да. Всё верно. Нью-Йорк, — сказала она и, словно по сценарию, заправила за ухо выбившийся локон, заставляя себя выглядеть расслабленно.
— И что, просто случайная встреча? — не унималась Лилиан, приподняв брови. — В таком городе, среди миллионов? Звучит почти как сказка.
На её губах была улыбка, но глаза оставались холодными, внимательными. Она явно не верила — и намеревалась докопаться до правды.
Уилл наконец поднял взгляд. Его лицо было как камень, но в глазах вспыхнул холодный свет.
— Если уж тебе так интересно, — произнёс он чуть громче, чем требовалось, — мы встретились в одном из ресторанов на Манхэттене. Я был с друзьями, и вдруг заметил её. Сразу понял — она не такая, как все. Мы заговорили, и этого оказалось достаточно. Всё остальное… уже не важно.
Он говорил почти с вызовом. В его голосе звучала уверенность, которой Элисон всегда боялась — потому что за ней скрывалась ложь, преподнесённая как истина.
Она отвела взгляд, стиснув зубы. Эта «красивая история» звучала как сказка, рассказанная детям перед сном. Но на деле всё было иначе: холодный отель, тёмный номер, грубые руки на её теле. Утро с синяками. Никакой романтики. Никаких разговоров. Только он — хищный, отстранённый, жёсткий.
Элисон едва удержалась, чтобы не бросить вилку на тарелку.
Лилиан чуть наклонилась вперёд:
— Интересно. Никогда не подумала, что ты веришь в любовь с первого взгляда, Уилл.
Он лишь хмыкнул, и вместо ответа вернулся к еде.
Тогда вмешался отец Уилла. Его голос был глубоким, как гул барабана, и спокойным — слишком спокойным:
— А ты сама из Бостона, я так понимаю?
Элисон заставила себя взглянуть на него и выпрямиться. Вопрос был простым, но в его подаче чувствовалось испытание, как будто он ставил галочки в своей голове: «происхождение», «семья», «надежность» .