Он сидел на полу, спиной к стене. Торс всё ещё обнажён, руки сжаты в кулаки. Его грудь вздымалась быстро, будто он только что прервал кошмар. Голова опущена. Но стоило ей шагнуть ближе — он поднял глаза. И в этих глазах не было сна. Только ярость.
— Уилл... — прошептала она.
Он отдёрнулся, словно обжёгся, и резко встал.
— Уходи.
— Что?.. Я просто хотела...
— Хотела что? — перебил он, голос сорвался на гортанный хрип. — Посмотреть, не умер ли я тут от одиночества?
— Я... — она запнулась, растерянная. — Я слышала, как ты...
— Не надо врать, Элисон! — Уилл шагнул ближе. Его лицо было искажено гневом, но под ним проглядывало нечто иное — страх, отчаяние. — Ты сбежала, как только я уснул. Как будто я прокажённый!
— Это неправда! — выкрикнула она, отступая. — Я просто хотела...
— Хотела быть подальше, да? Потому что я тебе отвратителен? — он рассмеялся, глухо и зло. — Господи, неужели я настолько тебе противен?
— Перестань, — прошептала она.
— Нет, ты скажи. Скажи вслух, как тебе мерзко рядом со мной! Как ты терпишь меня только ради чёртова контракта!
— Хватит! — Элисон взорвалась. — Ты сам не знаешь, чего хочешь! То злишься, то зовёшь, то выгоняешь! Ты псих, Уилл!
Он ударил кулаком в стену, и звук был такой, словно треснуло дерево.
— Я просил тебя остаться! Просил, чёрт возьми! Даже чертов фильм с тобой смотрел! Я просто хотел... — его голос сорвался, но он тут же сжал челюсть. — Всё. Уходи.
— С удовольствием! — Элисон развернулась, хлопнув дверью, которая отозвалась грохотом.
Она шла по коридору, не оборачиваясь, а в груди всё горело. Руки дрожали. Но она даже не подумала остановиться.
Как только за Элисон захлопнулась дверь, в тишине комнаты раздался резкий звук — глухой, яростный, словно вспышка сдерживаемого до предела гнева вырвалась наружу. Уилл стиснул зубы, сжал в руке тяжёлый стеклянный подсвечник с прикроватной тумбы и с силой швырнул его в стену. Громкий звон расколовшегося стекла заполнил комнату, и сотни осколков осыпались на пол, как осколки разбитого терпения. Один особенно крупный ударился об пол и покатился под кровать, оставляя за собой крошечные блестящие следы.
Удар был настолько громким, что Элисон, уже сделавшая несколько шагов по коридору, замерла. Губы дрогнули.
— Действительно сумасшедший, — прошептала она в сторону, даже не надеясь, что он услышит, и резко повернулась, шагая прочь, будто каждое её движение было актом самообороны.
Но сердце её бешено колотилось, а внутри уже поднималась волна паники. Бежать хотелось не только от Уилла, но и от самой себя, от чувств, которые он вызывал.
Уилл остался один среди звенящих осколков.
Он стоял в комнате, дыша тяжело, грудь вздымалась, как после бега. На полу — след разрушения: расколотое стекло, опрокинутая лампа, подушку сбросило на пол. Он сжал виски ладонями, будто пытался выдавить из себя этот гнев, который теперь горел, как яд внутри.
***
Элисон сидела в своей комнате, на краю кровати, сжав в пальцах подол своей футболки. Её руки дрожали. Мысли метались, сбиваясь в беспорядочные фразы. Она чувствовала, как её грудь сжимает тревога. Перед глазами всё ещё стоял образ Уилла, сидящего на полу, как потерянный ребёнок. А потом — кричащего, озлобленного, выбрасывающего наружу всё, что держал в себе.
Она резко вскочила, прошла к двери и замерла. Сердце подсказывало: Он не в порядке. Страх боролся с этим внутренним зовом, но не победил.
Она спустилась вниз. Свет на кухне не горел — Элисон остановилась в дверях и застыла.
Его спина была напряжена, плечи слегка опущены — как будто весь его вес давил на них. Он стоял, опершись на стол обеими руками, глядя в одну точку, будто пытался сдержать остатки самообладания.
Услышав шаги, он обернулся.
Его лицо было мрачным. В глазах — усталость, сквозившая сквозь раздражение.
— Почему ты снова здесь? — голос Уилла раздался низко, хрипло, с едва сдерживаемым раздражением. Он стоял у кухонной стойки, прислонившись к ней руками, в одной из которых поблёскивала тёмная стеклянная бутылка дорогого бурбона, уже наполовину опустевшая. От него исходил аромат алкоголя, табака и той сухой ярости, что будто сочилась из кожи.
Элисон вошла без стука. Свет включился автоматически, обнажив холодный блеск мрамора, тени и выражение его лица — замкнутое, злое, мрачное. Она даже не остановилась в дверях, будто знала, что столкновение неизбежно.
— Ты что, с ума сошёл? — рявкнула она, глаза сверкали. — Кто вообще так напивается среди ночи?
Уилл даже не взглянул на неё. Его пальцы крепче сжали бутылку, и он процедил сквозь зубы:
— Уходи. Это не твоя забота.