Они оба тяжело дышали. Пот стекал по их телам. Она всё ещё была у него на руках, прижатая к стене, дрожащая, с мокрой шеей, спутанными волосами, распухшими губами. Он не отпускал её. Только уткнулся лицом в её плечо, чуть хрипло засмеявшись.
Не дождавшись ответа, Уилл вдруг решительно поднял её на руки. Его хватка была крепкой, но в то же время бережной, как будто он нёс не девушку, а нечто большее — свою собственную слабость, своё желание, своё бессилие перед ней. Элисон, уставшая, разгорячённая, почти ничего не весила в его объятиях. Она лишь вздохнула, ощущая, как её тело, словно отдавшее остатки сил, позволило ему полностью взять контроль в свои руки.
Он осторожно опустил её на кровать, как укладывают хрупкое стекло на подушку. Простыня холодила кожу, контрастируя с горячим дыханием, которое он оставлял на её щеке, касаясь губами едва-едва. Она чувствовала, как всё внутри затихло — как будто напряжение между ними выгорело дотла, оставив после себя только дрожащую, обнажённую тишину.
Уилл молча наклонился, чтобы натянуть на неё её трусики, медленно, почти с благоговением. Его пальцы задержались на её бёдрах, словно он не спешил отпускать ощущение этой близости. Элисон не сопротивлялась — она была слишком измотана, и, возможно, впервые за долгое время, не хотела сопротивляться вовсе.
Он поднялся, натянул боксеры и на себя, не сводя с неё взгляда. В его лице всё ещё оставался след той внутренней бури, которая только что пронеслась между ними, но теперь этот взгляд был другим — тише, спокойнее, даже странно тёплым. Он лег рядом, укрыл их одним одеялом, и, не произнеся ни слова, крепко прижал её к себе, пряча лицо в её волосах. Его дыхание коснулось её затылка — медленное, глубокое, тёплое.
Элисон закрыла глаза. Она всё ещё ощущала в себе его прикосновения — они не исчезали, не растворялись. Всё тело отзывалось отголосками близости, от которых внутри что-то невидимо сжималось, но уже без боли. Только странная, глухая нежность.
Он поцеловал её в макушку — тихо, как извинение, как признание. И остался сзади, обнимая её, словно охранял от всех тревог. Её дыхание стало ровным. Он чувствовал, как она растворяется в сне — медленно, ускользающе.
И в этот момент Уилл понял: он не отпустит её. Даже если она попросит.
Уилл проснулся от лёгкого щекотания у щеки. Сначала он не понял, что это было, но, приоткрыв глаза, осознал — тонкие, шелковистые волосы Элисон мягко касались его лица. Она лежала, прижавшись к его груди, тёплая, безмятежная, будто этот мир снаружи со всеми его интригами и страхами не имел к ней никакого отношения.
Он тихо выдохнул, стараясь не разбудить её, и осторожно закинул одну руку под голову. Его взгляд задержался на её лице — расслабленном, невинном, почти детском во сне. На секунду ему показалось, что он держит в руках самую хрупкую вещь в своей жизни. Его пальцы невольно коснулись её щеки, проводя по коже, словно он пытался запомнить каждую линию. Это было слишком близко, слишком живо.
— Не думаю, что смогу отдать тебя… этому уроду, — пробормотал он почти неслышно, с горечью, будто это признание было адресовано не ей, а самому себе.
Он откинул с её лица прядь волос, губы скользнули по её виску. Он не должен был чувствовать этого. Но чувствовал. Всё сильнее.
Элисон пошевелилась. Тело её отреагировало на его прикосновения прежде, чем разум успел проснуться. Она слегка заёрзала, прижимаясь щекой к его ключице, а затем медленно распахнула глаза. Несколько секунд она просто смотрела в пространство, пока не поняла, где находится. Сердце сжалось. Она лежала рядом с ним. В его постели.
Она резко отпрянула, будто её ударило током, отстранилась, натягивая на себя одеяло, словно это могло скрыть и её уязвимость, и то, как она позволила себе уснуть в его объятиях. Её лицо вспыхнуло от смущения.
Уилл перевернулся на бок, подперев голову рукой. В его глазах плясала лёгкая, лениво-насмешливая улыбка, но за ней пряталось нечто другое. Более глубокое. Более опасное.
— Доброе утро, — произнёс он хриплым голосом, в котором звучала усталость и что-то ещё… тепло?
Элисон, не глядя на него, пробормотала, сквозь зубы:
— Для кого доброе, а для кого — не очень.
Она резко скинула с себя одеяло и села на край кровати, опуская ноги на пол. Волосы скрывали её лицо, но он заметил, как она тяжело дышала, будто боролась сама с собой.
Улыбка на губах Уилла медленно исчезла. Он сел и внимательно посмотрел на неё, его голос стал тише, серьёзнее: