Он, не поднимая глаз от меню, произнёс:
— Мне ризотто с белыми грибами, салат с пармской ветчиной и печёной грушей, и бокал вина — «Château Margaux», если у вас есть в наличии.
— Конечно, сэр. Заказ будет готов в течение пятнадцати минут, — ответила официантка и ушла.
— Ты за рулём, — напомнила Элисон, бросив на него быстрый взгляд, как только официантка удалилась. В её голосе звучала лёгкая укоризна, больше забота, чем раздражение. Она скрестила руки на груди, не сводя глаз с его лица, будто пыталась разгадать, что за каприз снова пришёл ему в голову.
Уилл откинулся на спинку кресла, глаза его прищурились, а на губах скользнула ленивая усмешка.
— От одного бокала я не развалюсь. — Он взял бокал за ножку и посмотрел, будто оно могло дать ему больше удовольствия, чем весь вечер. — К тому же здесь действительно неплохо. Уютно. Не ожидал.
Элисон сдержанно кивнула, опустив глаза к столовому прибору. Она на секунду задумалась, прежде чем тихо, почти между прочим, добавить:
— Хозяйка здесь замечательная. Помогла мне, когда я потеряла сознание.
Слова прозвучали непринуждённо, но эффект они произвели мгновенный. Плавное движение Уилла застыло. Бокал так и остался в его руке, но взгляд резко взметнулся к ней, холодный и тревожный.
— Что? — Его голос прозвучал резко и слишком громко для этого уютного зала. Несколько человек за соседними столиками повернулись в их сторону. Элисон сразу напряглась, чувствуя, как волна жара заливает её щёки. Она осторожно огляделась и быстро прошептала:
— Тише... все смотрят.
Уилл медленно отставил бокал. Его пальцы будто с силой вдавились в край стола, а голос стал ниже, но не менее опасным:
— Когда это случилось? Почему я узнаю об этом только сейчас?
Элисон встретилась с ним взглядом, стараясь не показать, что её пугает его реакция.
— Я уже сказала. Ты был в отъезде. Мне просто резко стало плохо, сознание потеряла, — она говорила спокойно, но внутри сжималось что-то острое — страх перед его гневом, перед тем, что он снова начнёт контролировать каждый её шаг.
— И ты посчитала нормальным ничего мне не сказать? — Его голос был ледяным. — Твоё тело сейчас — не только твоё. Или ты забыла?
Элисон чуть сжала губы, подавляя ответ, который наверняка спровоцировал бы его ещё сильнее. Он смотрел на неё, как будто пытался прочесть каждую скрытую мысль.
— Со мной всё в порядке, — настаивала она мягко. — Хозяйка помогла меня. Я проснулась на диване, она накормила меня, и всё было нормально.
— Нормально? — резко переспросил он, сжав кулаки. — Ты лежала без сознания в чужом месте, одна. А теперь рассказываешь об этом между делом, словно это пустяк.
Он склонился ближе, его голос стал почти шёпотом, но от этого слова прозвучали ещё сильнее:
— Ты хоть понимаешь, что могла упасть где угодно? Мог бы быть выкидыш. И тогда…
Он не договорил. Просто резко откинулся обратно, лицо его снова стало маской, но напряжение выдавало его — поджатые губы, стиснутая челюсть, зрачки, сузившиеся от гнева.
— Мне нужно предоставить тебе охрану. Стоп... Она ведь уже у тебя была. Но ты, как всегда, улизнула, да?
Элисон опустила глаза и невольно улыбнулась, заметив, как напряжённо подрагивают его пальцы, когда он сдерживает раздражение. Что-то внутри него боролось — холодный контроль, которым он привык управлять всем, и внезапная тревога, что она может исчезнуть.
— В точку, — она подмигнула, не желая усугублять ситуацию, но и не собираясь оправдываться. Легкий вызов скользнул в её голосе — он был именно тем, кто заслуживал, чтобы его немного поддели.
Но Уилл не отреагировал шуткой. Его голос стал тише, почти хриплым:
— Ты не представляешь, как это злит.
Он смотрел на стол, не поднимая глаз, и в этой резкой смене тона, в этой сдержанной ярости, звучала куда большая искренность, чем во всех его обвинениях.
Элисон не ответила. Она чувствовала лёгкую вину — не потому, что сбежала, а потому что его злость была вызвана страхом. А страх означал, что ей не всё равно. И ему тоже.
В этот момент появилась официантка, неся блюда с такой аккуратностью, будто держала фарфор королевской семьи. Ароматы сразу окутали их стол — пряные, сливочные, тёплые. Элисон невольно вдохнула глубже, улавливая ноты тимьяна, грибов, сливочного масла и тёплой ванили.
На стол легли тарелки: её заказ — ароматная грибная запеканка, запечённая под тонкой хрустящей корочкой, и суп — густой, кремовый, с нотками розмарина и белых трюфелей, украшенный каплей трюфельного масла и тонко нарезанным пармезаном. А рядом — яркий морковный сок в высоком стакане, с мелкой пенкой и долькой апельсина на краю.