Уилл получил своё ризотто с белыми грибами и пармезаном, аккуратно выложенное на широкой тарелке, с нежным золотистым отливом, как полированное дерево. Салат Цезарь выглядел почти живописно: румяные куриные кусочки, свежий хруст салата ромэн, тёплые гренки и капли густого домашнего соуса. Бокал тёмно-рубинового вина завершал его заказ — и всё это выглядело, как будто он пришёл не в ресторан, а в зал высокой гастрономии.
— Ну что, не отравишься? — с усмешкой бросила Элисон, когда он молча осматривал тарелки. — Это, между прочим, сама хозяйка готовит. Очень милая женщина. И красивая, кстати. Хотела бы я так выглядеть в её возрасте, — добавила она игриво, сделав глоток сока.
Уилл приподнял бровь:
— Ты ещё и узнала, сколько ей лет?
— Ну… не то чтобы прям спросила. Но любопытство — это черта характера, — рассмеялась она.
— Или проблема, — буркнул он, но беззлобно.
Она только фыркнула и потянулась к своему супу, наслаждаясь ароматом. И в этот момент заметила, как Уилл взял вилку и с осторожностью попробовал ризотто. Его брови слегка нахмурились. Он жевал медленно, как будто пытался понять, не обманул ли его вкус. Затем он сделал ещё одну вилку — уже с большей настороженностью — и перешёл к салату. Потом снова к ризотто.
— Что? — спросила Элисон, чувствуя, как внутри просыпается тревожное любопытство. — Что-то не так?
Уилл не ответил. Он взял вилку, протянул руку:
— Дай попробовать твою запеканку.
— Я вообще-то не делюсь едой, — с видом обиженной ребёнка заметила она, но всё же придвинула к нему тарелку.
Он попробовал. Один кусочек. Второй. Потом поднял глаза на неё, будто оценивая, не пытается ли она его отравить лично.
И вдруг, неожиданно, отставил стул назад и встал.
— Мне нужно в уборную, — коротко сказал он, указывая в сторону задней части ресторана.
Элисон проследила за его уходом в лёгком замешательстве. Он шёл с такой сосредоточенностью, будто в голове у него сверкнули все красные флажки.
Она осталась сидеть одна, уткнувшись в свой суп, и думала, что, возможно, рацион Уилла слишком отличался от нормального человеческого. Или, быть может, вкусная еда показалась ему подозрительной просто потому, что он не привык доверять.
Когда Уилл вернулся к столику, его движения были отточенно спокойными, почти нарочито выверенными. Он не сел сразу — задержался у стула, будто пытался подавить внутреннее напряжение, не дать ему вырваться наружу. Лицо стало каменным, черты — резкими, взгляд холодным и сосредоточенным.
Он нажал на кнопку вызова официанта и, едва дождался отклика, повернулся к подошедшей девушке:
— Я хочу видеть повара, — голос его был твёрдым, почти отстранённым. Без грубости, но и без намёка на обсуждение.
Официантка замерла, слегка растерявшись, и тут же выдавила из себя профессиональную улыбку:
— Конечно, сэр. Одну минуту.
Она исчезла за поворотом зала, оставив после себя лёгкий аромат духов и ощущение нарастающей неловкости. Элисон, сидя напротив, напряглась. Она не понимала, что именно вызвало такую реакцию Уилла — еда, атмосфера, или, быть может, что-то иное.
— Уилл... — тихо начала она. — Ты объяснишь мне, что происходит?
Он не ответил сразу. Его взгляд был устремлён в сторону, куда скрылась официантка, и в нём читалось не раздражение — нет, скорее ожидание. Но какое-то... личное.
— Подожди, — коротко бросил он. Тон был не грубый, но властный. Возражать не имело смысла.
Прошло не больше минуты, но для Элисон это казалось вечностью. И вот в дверном проёме появилась она.
Женщина лет сорока пяти, в строгом, но элегантном платье цвета сухого вина. Тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, лицо ухоженное, с утончёнными чертами. Она двигалась с достоинством, но в её походке сквозила напряжённость, как будто она уже знала, кого встретит за этим столиком.
— Добрый вечер, — спокойно, почти тепло сказала она, остановившись в нескольких шагах от них. — Мне сообщили, что кто-то из гостей хотел меня видеть.
Её взгляд скользнул по лицу Элисон и тут же остановился на Уилле.
И застыл.
Время, казалось, замерло. Воздух стал гуще, будто наполненный чем-то невидимым, непроницаемым. Элисон, сидевшая за столом, вдруг почувствовала, как под кожей побежали мурашки. Она машинально перевела взгляд с Хелен на Уилла и заметила, как он выпрямился, не сводя с неё глаз. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах — таилась тень, старая, почти забытая боль, которую не спрятать.
— Уилл...
Когда Хелен произнесла имя Уилла, Элисон почувствовала, как её сердце сделало резкий скачок. В воздухе повисло напряжение, когда она осознала, что Уилл и Хелен явно знакомы.