Глава 16
Когда они прибыли к ресторану, Уилл ощутил странное напряжение. Заведение выглядело ничем не примечательно — приглушённый свет, сдержанный фасад, аккуратная вывеска. Но стоило им войти внутрь, как это едва уловимое чувство стало нарастать. Всё — от аромата свежего хлеба до отблесков света на стеклянных вазах с живыми цветами — будто пробуждало в нём неясные, забытые образы. Он не мог сразу понять, что именно его смущает, но с каждым шагом по залу что-то внутри начинало сжиматься.
Они уселись за стол у окна, заказали обед. Элисон выбрала крем-суп из шампиньонов, запеканку с грибами, фирменный клубничный торт и морковный сок. Уилл — ризотто с белыми грибами, салат «Цезарь» и бокал красного вина. Он лениво перелистывал меню, пока не принесли еду.
Когда он поднёс к губам первую ложку ризотто, его движения застопорились. Он не глотнул — нет. Он лишь позволил вкусу коснуться языка. И в этот миг Уилл будто услышал, как в его памяти хлопнули давно закрытые двери. Он застыл.
Вкус. Этот вкус он знал.
Ризотто было приготовлено по рецепту, который он не пробовал с тех пор, как был ребёнком. Слишком точно — та же текстура, та же подача, даже лёгкий привкус чёрного перца в послевкусии, как когда-то… дома. Сердце заколотилось, ладони вспотели. Он поставил ложку на край тарелки, словно не доверяя себе.
Когда она приблизилась к их столику, воздух будто загустел. Напряжение было почти осязаемым — как тишина перед грозой. Уилл почувствовал, как его тело инстинктивно напряглось, словно в преддверии удара. И стоило женщине заговорить, её голос прорезал эту тишину, как лезвие, оставляя после себя болезненный резонанс в его груди.
Он знал этот голос.
Он не слышал его много лет, но он пронзил его до глубины, как будто всё было вчера. В голове мгновенно вспыхнули образы — неясные, затёртые временем: детские руки, тёплая постель, колыбельная. И потом — тишина. Холод. Пустота.
Она стояла перед ним. Та, кто когда-то называлась его матерью.
— Уилл... — произнесла она едва слышно, будто само его имя жгло ей губы.
Он медленно поднял глаза, и взгляд его стал холодным, как ледяная сталь. Внутри закипала ярость — безмолвная, неукротимая. Он всматривался в её лицо, в эти черты, почти не изменившиеся, будто годы пощадили её. Тот же изгиб губ, тот же упрямый подбородок. Только волосы — раньше русые, теперь вишнёвые — и чуть глубже тени в уголках глаз.
Уилл поднялся, не сводя с неё взгляда.
— Ты... — выдавил он, голос его был низким, глухим, полным отвращения.
Она не ответила. Только стояла, сжав пальцы в замок, будто её саму трясло изнутри.
Элисон, чувствуя, как воздух между ними будто электризовался, попыталась разрядить атмосферу, не понимая, что происходит:
— Вы знакомы?
Хелен, поколебавшись, сделала шаг вперёд, собираясь что-то сказать, но Уилл резко поднял руку, не давая ей и рта раскрыть.
— Нет! — его голос ударил, как пощёчина. Он оттолкнул стул, тот с резким звуком заскрежетал по полу. — Мы уходим, Элисон.
— Что? Подожди… — она поднялась, сбитая с толку. — Но мы даже не поели…
Он не смотрел на неё.
— Я сказал: мы уходим. Сейчас же, — голос был жёстким, непреклонным, холодным, как натянутый канат перед тем, как лопнуть. — Я не останусь здесь ни минуты. Не с ней.
Он бросил на стол несколько купюр, даже не посмотрев на сумму, и развернулся. Элисон не пошевелилась. У неё не было слов. Она смотрела, как он уходит, напряжённый, будто сдерживает что-то, что вырвется наружу при малейшем толчке.
Осталась только она и женщина, чьё лицо теперь выражало что-то между болью и отчаянием. Элисон повернулась к ней — в её глазах был один вопрос, не произнесённый вслух. Но Хелен не заговорила. Она лишь смотрела в спину уходящего Уилла, и её плечи едва заметно дрожали.
Снаружи Уилл остановился, как только прохладный воздух коснулся лица. Он вцепился пальцами в воротник пальто, сердце стучало глухо, неравномерно. Его взгляд был устремлён в никуда. Всё внутри него кипело.
Он знал, что когда-нибудь может увидеть её снова. Может — но не вот так. Не случайно, не среди обычного дня, когда он позволил себе немного расслабиться рядом с Элисон. Не в тот момент, когда он почти забыл, каким был ребёнком, которого однажды просто оставили.
Уилл стоял у машины, спиной к ресторану, его пальцы сжались в кулаки, ногти впивались в ладони. Грудная клетка тяжело вздымалась — будто внутри него бушевал ураган, которому не хватало только искры, чтобы вырваться наружу. Он слышал, как открылись двери, как мягкие шаги прозвучали за его спиной. Не оборачиваясь, он уже знал, кто это. Узнал бы из тысячи.