— Я не могла иначе… — прошептала она. — Я была слишком молода. Я испугалась...
Уилл усмехнулся — криво, горько. Это была усмешка человека, которому больше нечего терять в этой истории.
— А я был ребёнком, — напомнил он. — Шести лет. Мне тоже было страшно, но мне не позволили испугаться. Я просто остался. Один.
Он отвернулся. Больше не хотел говорить. Не мог.
Сел в машину, захлопнул дверь. Через мгновение переднее сиденье заняла Элисон — всё ещё в шоке, её пальцы дрожали, как листья на ветру. Она пристально смотрела вперёд, будто пыталась собрать разбросанные осколки происходящего.
— Сынок... — вновь донеслось снаружи, но он даже не обернулся.
Мотор взревел. Резкий рывок — и машина сорвалась с места. Уилл не произнёс ни слова. Только сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.
— Она твоя мама? — прошептала Элисон спустя несколько минут.
Он молчал.
— Уилл?
— Я сказал: не сейчас, — отрезал он.
Её губы дрогнули. Но она больше не настаивала. Лишь опустила взгляд, понимая: что бы ни случилось там, на тротуаре перед рестораном, оно разорвало внутри него что-то, что давно было зашито грубыми швами.
Машина рванула вперёд, будто сама ощутила ярость, бурлящую в водителе. Уилл вдавил педаль газа в пол, и рев мотора заглушил собственные мысли. Он не просто ехал — он сбегал. От воспоминаний. От той женщины. От боли, которую, как он думал, давно похоронил.
Огни фонарей мелькали, сливаясь в огненную ленту. Воздух внутри салона стал плотным, как дым перед взрывом. Он был на грани.
— Уилл, сбавь скорость! — закричала Элисон. В её голосе прозвучал страх, настоящий, как звон стекла. Она вцепилась в ручку двери, её лицо побледнело.
Он не ответил. Лишь в последний миг — когда её голос будто пронзил ему грудь — он дёрнул руль и резко затормозил. Машина с визгом встала у обочины. Резкая остановка качнула их обоих, будто весь мир на секунду потерял равновесие.
И тут он сорвался.
— Чёрт! — сдавленно выдохнул Уилл, ударив ладонью по рулю. — Чёрт!
Он снова и снова стучал по кожаной поверхности, будто надеялся выколотить из себя ярость. Вены на руках вздулись, плечи ходили вверх-вниз от тяжёлого дыхания. Лицо было искажено злобой, настоящей, необузданной.
— Я не знала… — тихо произнесла Элисон, всё ещё ошеломлённая. — Я не знала, что та женщина — твоя мать…
Эти слова будто вызвали в нём новую вспышку. Уилл резко повернул к ней голову. Его взгляд был острым, как осколок стекла.
— Не знала?! — его голос дрожал от сдерживаемого крика. — И что теперь? От этого легче?
Он сорвался на неё, словно она и была виновницей всей этой сцены. Он не хотел, но не мог остановиться.
— Почему всё, к чему ты прикасаешься, разваливается?! — голос Уилла прорезал тишину салона, будто хлыст. Он резко указал в сторону дороги, словно в том направлении осталась суть всей проблемы. — Сначала этот чёртов обед, теперь — она! Ты вечно лезешь туда, куда не просят, Элисон!
— Что? — она резко повернулась к нему, дыхание сбилось. — Откуда мне было знать, что Хелен — твоя мать? Я думала, что её вообще нет в Бостоне. — Её голос дрогнул, и она тут же отвернулась к окну, пряча подступившие слёзы. — Она говорила о сыне, но имени не назвала. Ты срываешься просто потому, что удобно сорваться.
Резкий удар кулаком по рулю заставил машину вздрогнуть. Костяшки пальцев Уилла побелели, мышцы на его шее вздулись от напряжения.
— Почему ты не дал ей с тобой поговорить? — прошептала она, с трудом справляясь с дрожью в голосе. — Ты даже не выслушал её.
— Что, по-твоему, она могла мне сказать? — зарычал он, и снова ударил по рулю, сильнее. — Она предала моего отца. Терпеть не могла бабушку. Подняла на неё руку.
Элисон медленно повернулась, её губы скривились в кривой, горькой усмешке. Она вцепилась в свою сумку так крепко, будто та могла удержать её от разрыва.
— Подняла на неё руку? Это тебе бабушка рассказала? — голос был тихим, но в нём уже слышалась сталь. — Извини, но можно я спрошу?
— Спрашивай.
— Ты веришь всему, что говорит твоя бабушка?
Уилл нахмурился, напряжённо глядя на дорогу.
— Почему ты вдруг спрашиваешь это?
— Просто ответь. Не уклоняйся.
Он замолчал на мгновение, а затем хрипло ответил:
— Моя бабушка воспитывала меня. Она была рядом, когда не было никого. Конечно, я буду ей верить.
— А если бы она сказала, что я ударила её? Без доказательств. Ты бы поверил? — Она выдержала паузу, прежде чем добавила: — Хотя... плохой пример. Тебе ведь плевать на меня. Ты бы точно поверил.
— Что за чушь ты несёшь?! — его голос поднялся, гневный и колючий. — С чего бы ей врать? Зачем ей это?!