— Ты ведь понимаешь, это не шутки? — Голос Уилла был низким, почти ласковым, но именно в этой мягкости и таилась настоящая угроза. — Я не тот, кто раздаёт деньги просто так. Я не святой и уж точно не добрый самаритянин.
У Ника задрожала левая рука, но он сжал кулак, пытаясь подавить эту предательскую реакцию. Казалось, напряжение вот-вот вырвется наружу. Он кивнул, с трудом заставляя себя говорить.
— Я понимаю. Мне просто нужно немного времени. Я верну, клянусь...
Уилл ухмыльнулся, как будто услышал старую, наскучившую ему шутку. Он отвернулся, посмотрел на абстрактную картину на стене — хаотичные мазки красок, словно кровавые всплески, беспорядочные и тревожные. Именно так сейчас выглядел мир Ника: изломанный, пугающий и лишённый логики.
— Всё не так просто, — произнёс Уилл, его голос был спокойным, но в нём пряталась сталь. — У меня есть к тебе... предложение.
Ник напрягся. Внутри что-то сжалось, словно инстинкт подсказывал: дальше — хуже. Он поднял глаза, в которых читалась тревога, и тихо, почти шёпотом спросил:
— Какое ещё предложение?
Уилл будто подыгрывал — он неторопливо уселся в кресло, закинув ногу на ногу, словно был на приёме у себя дома, а не в гуще чужого страха. Его губы дрогнули в усмешке, глаза блестели от едва сдерживаемого удовольствия.
— Я слышал, у тебя есть младшая сестра...
Эти слова прозвучали в комнате, как взрыв. Ник дернулся, словно получил удар. Его лицо в одно мгновение побледнело, будто кто-то выдернул из него весь цвет, всю жизнь. Он резко поднялся на ноги, глаза расширились от ужаса.
— Нет… нет, только не моя сестра! — голос сорвался, стал выше, и в нём звучал первобытный страх. — Оставьте её в покое!
Но Уилл не моргнул, не дрогнул, даже не повысил голоса. Он лишь хмыкнул и, наклонившись вперёд, произнёс тихо, почти интимно:
— Я ещё не закончил.
Тишина в комнате стала почти ощутимой, как плотный туман. Взгляд Уилла был твёрдым, безжалостным, и каждое его слово звучало, как выстрел.
— Ты приводишь её ко мне сегодня. Или возвращаешь долг до конца следующей недели. Мне всё равно, где ты возьмёшь деньги. Ты понял?
У Ника будто провалился пол под ногами. Всё, что было до этого — долги, страх, унижение — теперь казалось ничтожным. Теперь на карту была поставлена его семья. Его сестра. Его кровь.
— Что… что вы хотите от неё? — прошептал он, словно боялся услышать ответ. Голос едва держался, сердце колотилось так, что в ушах стоял гул.
Но Уилл лишь наклонил голову, как бы разглядывая его.
— Есть вещи, которые я не обсуждаю с посторонними, — произнёс он спокойно, как будто речь шла не о сломанных жизнях, а о деловой встрече.
И в этой фразе, в этой отстранённости, Ник услышал куда больше угрозы, чем если бы Уилл кричал.
Ник даже не представлял, какой именно демон сейчас смотрит на него из-под холёных бровей Уилла, — но был уверен: за этой маской спокойствия скрывается нечто гораздо опаснее долга. Он почувствовал, как его мир пошатнулся. Теперь это было не просто дело о деньгах — это была игра на выживание, и ставки в ней росли с каждым словом.
— Что будет, если я не достану деньги до конца недели? — голос предал его, сорвавшись на нервный выдох. Он невольно отступил на полшага, словно инстинктивно ища путь к спасению.
Уилл приподнял уголки губ, но в этой «улыбке» не было ни грамма тепла — лишь хищная насмешка. Он встал, медленно, как будто не желая прерывать свою собственную театральную паузу, и подошёл ближе, каждым шагом стирая расстояние между ними, словно в этом сближении была его власть.
— Что ж... возможно, ты умрёшь, — сказал он так спокойно, будто обсуждал погоду. Но в этой фразе было что-то, от чего даже воздух в комнате стал плотным и вязким, как дым после пожара.
Ник вздрогнул. Он будто оказался перед обрывом, заглянув в чёрную бездну, которая шептала ему одно: спасения не будет.
— Что?.. — выдавил он, охрипшим голосом. Паника вспыхнула в нём, как сухая трава от искры.
Уилл смерил его оценивающим взглядом, насладился замешательством — и вдруг расхохотался. Смех был громким, почти искренним, но слишком резким, слишком неуместным, как будто он издевался не только над Ником, но и над самой ситуацией.
— Шучу, — сказал он, отмахнувшись. — Но если тебе вдруг придёт в голову идея сбежать… тогда это станет не просто твоей проблемой. Тогда мне придётся поговорить с теми, кто тебе особенно дорог. — Он бросил взгляд в сторону окна, словно там уже стояли люди, готовые исполнить его намёк. — Поверь, они окажутся куда более сговорчивыми.
Ник сглотнул. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впивались в ладони, как будто боль могла вернуть ему контроль.