— Уилл… — прошептала она, но его имя сорвалось с её губ тише, чем намерение остановить его.
— Ты дрожишь, — едва слышно проговорил он, скользя ладонью по её бедру. — Расслабься. Я рядом. Никто не тронет тебя.
Его рука легла на внутреннюю сторону её колена — уверенно, но без спешки. Кончики пальцев касались её сквозь тонкую ткань платья, будто проверяя, где проходит граница между дозволенным и желанным. Элисон хотела возразить, оттолкнуть — но её тело, предательски чувствительное, поддавалось. Пальцы Уилла, умело и спокойно, рисовали круги по её коже, постепенно поднимаясь выше.
— Уилл, нас ждут, — выдохнула она, чувствуя, как голос предательски срывается, а бедра сжимаются сами по себе.
— Пусть подождут. Я решаю, когда мы выйдем, — его голос был глубоким, насыщенным тяжёлым, почти звериным самообладанием. Он ласкал её, словно знал каждую её точку, каждый нерв — и именно сейчас ему было важно не просто унять её тревогу, а напомнить, кто здесь управляет ситуацией.
Пальцы скользнули под подол её платья — туда, где тонкое кружево уже предательски прилипло к телу. Его движения были медленными, нарочито тягучими, как будто он наслаждался каждым её вздохом, каждой дрожью, каждым бессильным сопротивлением.
Она вцепилась пальцами в обивку сиденья, стиснув челюсть, но не сказала ни слова. Только закрыла глаза, позволив себе на миг забыть о вспышках, банкете, толпе — остался только он. Этот властный, невыносимо уверенный мужчина, от которого она хотела бежать, но к которому всё равно тянулось что-то внутри.
— Так лучше, — прошептал он у самого уха, и, проведя рукой ещё чуть выше, замер. — Не бойся. Ты — моя. И сегодня весь чёртов Бостон это увидит.
В ту же секунду двери распахнулись с обеих сторон. Уилл уже вышел, поправляя манжеты и спокойно кивая Роберту. Его лицо — абсолютно собранное, с холодной сдержанностью человека, который всё контролирует.
А Элисон осталась в машине ещё на секунду, вцепившись в сиденье, с дыханием, которое никак не хотело успокаиваться. Щёки пылали, сердце колотилось, а внутренности горели от стыда, смущения… и чего-то куда более опасного.
Уилл обошёл автомобиль, не торопясь, словно и не существовало вокруг десятков зевак, камер и вспышек. Он распахнул дверцу и протянул Элисон руку — ладонь сильная, тёплая, уверенная. Его жест не терпел колебаний, но в нём читалась и поддержка. Мужчина, к которому она всё ещё не могла привыкнуть… и который, как ни странно, сейчас казался единственным якорем в этом шумном хаосе.
— Идём, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его губы изогнулись в лёгкой, почти нежной улыбке — такой она раньше у него не видела. Ни наедине, ни в гневе, ни в спальне.
Элисон посмотрела на толпу. Свет прожекторов резал тьму, огни машин отражались в мокром асфальте, репортёры уже сгрудились у дорожки, как стервятники, почуявшие жертву.
— Мне страшно, — прошептала она, едва слышно. Голос дрожал, и ей казалось, что даже собственное тело выдаёт её волнение — напряжённая шея, подрагивающие пальцы, учащённое дыхание.
Уилл сжал её руку чуть крепче.
— Доверься мне. Я рядом, — произнёс он спокойно, но с такой уверенностью, что она, к своему удивлению, почувствовала, как страх отступает на шаг.
Она взяла его за руку, позволив вывести себя из машины. Холодный воздух вечера Бостона обдал её разгорячённое лицо, и Элисон подняла взгляд.
Он был одет безупречно: белоснежная рубашка, идеально сидящий костюм от Louis Vuitton, сдержанные, но дорогие запонки, тёмные волосы чуть небрежно уложены — образ уверенного, влиятельного мужчины, знающего себе цену. Он выглядел так, словно всю жизнь ходил по красным дорожкам, а не как человек, чьи руки совсем недавно касались её тела с той же властностью, с какой он теперь вёл её по ковру.
Элисон шла рядом, стараясь держаться прямо, приподнимая подол тяжёлого платья. Его ткань скользила по ногам, мешая двигаться, а каблуки казались выше, чем она помнила. Украшения от Damiani сверкали на шее и запястьях, как напоминание о новой, чужой реальности.
— Улыбайся. Играем в счастливую пару, — произнёс Уилл в полголоса, не глядя на неё.
— Конечно, — отозвалась она сдержанно, хотя внутри всё кричало. Улыбка появилась на её лице почти машинально — неуверенная, выученная, не настоящая.
Уилл держал её под руку, двое охранников следовали чуть позади. Вокруг суета не утихала — машины продолжали съезжаться, гости выходили, смеялись, фотографировались. Но когда они ступили на красную дорожку, толпа будто притихла.