Вестибюль сиял золотом, стеклом и тишиной дорогих залов. Люстры, позолота, мягкий гул живой музыки из глубины. Прекрасные люди в идеальных костюмах. И всё это — ловушка, в которую она только что шагнула под вспышки камер.
Уилл держал её за руку, как будто показывал трофей.
А она улыбалась, как будто действительно принадлежала ему.
— Добро пожаловать, мистер и миссис Хадсон, — поприветствовали их две девушки в вечерних платьях, стоявшие у входа. Их улыбки были отточены, как жесты балерин, а голоса звучали с той идеальной мягкостью, которую невозможно отрепетировать — только выучить как маску.
— Спасибо, — вежливо отозвалась Элисон, чуть наклонив голову. Она ощущала себя странно, почти неестественно в этом окружении, будто попала на сцену пьесы, которую никто не удосужился ей объяснить.
Уилл же не стал тратить слов — лишь кивнул и прошёл мимо, ведя Элисон под руку, как если бы она была продолжением его образа, его украшением.
Зал по ту сторону дверей ослепил не светом — великолепием. Высокие своды, арочные окна, золотые канделябры, стены, украшенные резьбой, — всё напоминало зал приёма в старинном французском замке. Музыка звучала не из колонок — из живого ансамбля на небольшом помосте в углу: скрипки и виолончель сплетались в мягкую вуаль звуков, будто укутывая гостей шелком.
Платья — от кутюр, костюмы — с идеальной посадкой. Люди вокруг двигались с изяществом тех, кто привык к подобным вечерам. И, самое главное — взгляды. Почти все они были прикованы к ним.
Элисон ощущала, как по спине ползёт тонкая струйка волнения. Вдох — неглубокий, выдох — срывается. Она заставила себя идти, стараясь не смотреть в глаза никому.
— Улыбайся, — прошипел Уилл, не глядя на неё, но сжав её руку чуть сильнее. — Все смотрят.
Элисон выдавила улыбку, чувствуя, как в уголках рта начинает ныть от напряжения. Сердце стучало, как испуганная птица.
Почти у самого входа в центральный зал к ним направился мужчина — высокий, статный, с благородной сединой у висков и безупречным чувством стиля. Его тёмно-синий костюм сидел безукоризненно, а движения были точны и мягки, как у человека, привыкшего к приёмам, камерам и дипломатии. Его лицо было интеллигентным, ухоженным, с тонкой полуулыбкой и изящно приподнятой бровью, которая сразу выдавала французскую школу вежливости.
— Мистер Хадсон, рад вас видеть, — с лёгким акцентом произнёс он, пожимая руку Уиллу. — И, как я вижу, вы прибыли в прекрасной компании. Ваша спутница — настоящее очарование.
— Спасибо, — коротко и сдержанно ответил Уилл, легко кивнув. Его взгляд оставался прямым, но в нём скользнуло то едва уловимое напряжение, которое всегда возникало, когда кто-то слишком долго задерживал взгляд на его жене.
Мужчина обернулся к Элисон и, с той же галантностью, произнёс:
— Mademoiselle, permettez-moi de vous serrer la main?
(Мадемуазель, позвольте пожать вам руку?)
Элисон слегка растерялась от неожиданности — не от того, что он говорил по-французски, а от того, что Уилл тут же вмешался, не дав ей ответить:
— Он спрашивает, можно ли пожать тебе руку, — проговорил он вполголоса, с оттенком назидания, словно она не могла понять сама.
Она медленно повернула к нему голову, и на её лице промелькнуло нечто похожее на насмешку. Затем она вновь обратилась к французу — с лёгкой, уверенной улыбкой и безупречным произношением:
— Bien sûr, monsieur. C’est un plaisir pour moi.
(Конечно, месье. Для меня это удовольствие.)
Уилл едва заметно напрягся. Его пальцы, лежащие на её талии, стали тяжелее. Он не знал. И ему это не нравилось.
— Vous parlez français? C’est remarquable, — удивлённо произнёс мужчина, пожимая руку Элисон. — Votre accent est excellent. Très élégant.
(Вы говорите по-французски? Это замечательно. У вас прекрасный акцент. Очень элегантно.)
— Merci. J’ai étudié la langue à l’université.
(Спасибо. Я изучала язык в университете.)
— Прошу простить мою поспешность, — добавил он уже на английском. — Я, кстати, не представился. Этьен Дюваль.
— Элисон Миллер… — она слегка запнулась, но тут же добавила: — Вернее, Хадсон. Элисон Хадсон. Очень приятно познакомиться.
Её улыбка была лёгкой, искренней, не слишком тёплой, но достаточно уверенной, чтобы произвести впечатление. Француз вежливо кивнул и отпустил её руку.
— Моя жена будет рада познакомиться с вами. Уверен, вы найдёте общий язык — она обожает всё, что связано с изящным искусством. Приятного вечера.
— Спасибо, — ответила Элисон, всё ещё держа осанку ровной, хотя сердце внутри всё ещё колотилось от напряжения и от того, насколько естественно ей далась эта сцена.