Она прислонилась к стене, дрожащими пальцами цепляясь за мраморную раковину. Её отражение в зеркале было чужим — тушь потекла, губы дрожали, а в глазах стояла нестерпимая боль.
Слёзы полились сами собой, горячие, отчаянные. Не от гордости, не от уязвлённого самолюбия. От любви. Той, которая всё ещё жила в её сердце, несмотря на холод в его глазах. Той, которую она не могла забыть. И которая, как она поняла в этот вечер, была невзаимной.
Навсегда.
***
Лукас обеспокоенно посмотрел на Элисон. Её губы побелели, взгляд помутнел, а руки слегка дрожали. Он медленно потянулся к её лицу и осторожно коснулся лба.
— Ты ледяная, — пробормотал он, нахмурившись. — Элисон, ты точно в порядке?
Она хотела соврать. Сказать, что просто устала, что всё нормально, и пусть он идёт. Но боль пульсировала в висках всё сильнее, и холод пробирался до костей, несмотря на тёплый пиджак Лукаса, всё ещё лежащий на её плечах.
— Головная боль. Просто хочу домой, — прошептала она с натянутой улыбкой, которая треснула, не дожив до конца. Её глаза выдали всё — растерянность, слабость, усталость.
Лукас не поверил. Он знал её лучше.
— Позволь мне отвезти тебя, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не должна быть здесь в таком состоянии. Тем более одна.
Элисон замотала головой. Внутри неё боролись страх и благодарность. Она не хотела, чтобы Лукас снова пострадал. Не из-за неё. Не из-за Уилла.
— Нет. Я справлюсь… просто мне нужно немного воздуха. Побыть одной.
Он помолчал. А затем, с лёгкой горечью в голосе, добавил:
— Или ты боишься, что если он увидит нас вместе, снова сорвётся?
Элисон вздрогнула. Лукас попал в самую суть.
— Ты должен уйти, — прошептала она. — Пожалуйста… Я не хочу, чтобы из-за меня снова был скандал.
Он наклонился ближе, его глаза внимательно искали в её лице хоть малейшее оправдание, хоть намёк на то, что она говорит не то, что чувствует.
— Скажи честно, ты правда хочешь, чтобы я ушёл?
Её губы приоткрылись, но ответ застрял в горле. Нет. Она не хотела. Хотела, чтобы он остался рядом, потому что рядом с ним ей было спокойно. Но признаться в этом — значило впустить хаос. А она и так уже стояла на краю.
Но прежде чем она успела что-либо сказать, воздух прорезал знакомый, глухой и опасный голос:
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Элисон резко обернулась. Уилл стоял в проёме балконной двери, словно сама буря вошла за ним. Его тёмные глаза горели бешенством, пальцы были сжаты в кулаки, а дыхание выдавалось прерывистым — он бежал. Он искал. И нашёл.
Его взгляд вонзился в пиджак на её плечах, в близость между ней и Лукасом, в то, как она на него смотрит. Элисон увидела, как мышцы на его челюсти задвигались от ярости.
— Я тебя повсюду ищу, — процедил он сквозь зубы, — а ты прячешься здесь. С ним?
Его палец указал на Лукаса, но не просто указал — будто кинжал метнул.
Элисон открыла рот, чтобы ответить, но внутри всё сжалось от паники. Гнев Уилла был опасным. Она уже видела, на что он способен.
— Искал? — её голос сорвался на нервный смех. — Ты был слишком занят, Уилл. Очень занят — в объятиях своей бывшей.
Уилл замер. Его глаза чуть расширились, как будто её слова вонзились в него неожиданно и больно. Но он не опустил головы. Не смягчился.
— Танец, — произнёс он сдавленно. — Это был всего лишь танец. Меня поставили в положение, от которого я не мог отказаться. Будь ты рядом — я бы танцевал с тобой.
— О, конечно, — прошипела Элисон, чувствуя, как в её голос вплетается горечь. — Я ведь, наверное, сама виновата. Не уследила. Ушла на балкон, а ты тут же вернулся в прошлое.
Лукас стоял рядом, молча, но с видом человека, который не намерен отступать. Он чувствовал, как над ними сгущается напряжение, как атмосфера становится взрывоопасной.
Уилл резко повернулся к нему, в голосе его зазвенел металл:
— И всё же ты мне не ответила. Что ты делаешь здесь с ним?
И тут Лукас сделал шаг вперёд. Он больше не мог молчать.
— А ты что? Ревнуешь?
Тишина обрушилась, словно в зале выключили звук.
Элисон замерла. Уилл тоже. На его лице промелькнуло что-то тёмное, почти звериное. Он сделал шаг навстречу, его голос опустился до ледяного шёпота:
— Ты даже не представляешь, насколько.
Элисон попыталась заговорить, но дыхание сбилось, а горло будто пересохло. Слова застряли внутри, когда Уилл подошёл так близко, что между ними не осталось и дюйма. Его взгляд был ледяным, но в глубине зрачков бушевал настоящий ураган. Он смотрел не на неё — сквозь неё, на стоящего позади Лукаса, как хищник, загнанный в угол, готовый в любую секунду напасть.
— Она моя жена, — прорычал Уилл, его голос опустился до глухого, угрожающего тембра, в котором слышалось сдерживаемое бешенство. — И мать моего ребёнка. Как, чёрт возьми, я могу не ревновать?