Элисон фыркнула, и её глаза расширились от раздражения.
— Ты идиот? — в голосе зазвенела сталь. — Зачем мне тебя ревновать? Я ненавижу тебя, и ты это прекрасно знаешь.
Её слова вонзились в него, как лезвие. Он сжал челюсти, пальцы стиснулись в кулаки, костяшки побелели.
— Тогда я не понимаю, зачем ты уходишь. — Его голос стал ниже, опаснее. — Что ты ищешь там, чего нет здесь?
— Я просто устала. — Элисон шагнула к чемодану, её плечи дрожали от напряжения. — Мне здесь не хватает воздуха. Я не могу чувствовать себя живой в этом доме.
Её голос сорвался на шёпот, полный тоски и невысказанного отчаяния.
Уилл медленно подошёл ближе, его шаги были глухими и уверенными. Он навис над ней, холодный, как сама угроза, и протянул руку, чтобы остановить её.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — голос был хриплым, срывающимся. — Я сделаю всё.
Элисон подняла взгляд. В её глазах не было благодарности — только сталь и усталость.
— Дай мне уйти. Сейчас. Если ты не отпустишь меня, я сбегу. И ты не увидишь меня до тех пор, пока я не рожу.
Эти слова ударили по нему, как пощёчина. В груди закипала ярость.
— Как ты это представляешь, Элисон? — голос его стал громче, почти рычанием. — Люди знают, что ты моя жена. Что они будут говорить?
— Да плевать! — она впервые закричала, и в голосе было столько боли, что даже воздух в комнате стал тяжелее. — Им только на радость, что мы не вместе! Хочешь, чтобы я приезжала на твои чёртовы мероприятия? Ладно, я приеду. Но до тех пор — не смей трогать меня.
Её слова были как выстрел. В глазах мелькнула мимолётная жалость, но она тут же задушила её — воспоминание о прошлой ночи снова взметнуло пламя злости.
Уилл застыл, тяжело дыша, его плечи напряглись. Он сжал кулаки, как будто сдерживал желание разбить что-то рядом.
— Я не смогу уснуть без тебя. — Его голос прозвучал тише, но грубо, с надрывом.
Элисон холодно вскинула голову, в её взгляде не было больше ни капли тепла.
— Вчера ты прекрасно спал… получая удовольствие. — Её голос стал резким, как удар.
Сердце Уилла болезненно дёрнулось. Он сделал шаг к ней, отчаянно пытаясь удержать ситуацию.
— Послушай… я думал, это была ты… — голос Уилла дрогнул, в нём прозвучала отчаянная попытка оправдаться, но слова, вместо того чтобы смягчить ситуацию, лишь подлили масла в огонь.
Щёку обожгло болью ещё до того, как он понял, что произошло. Пощёчина Элисон прозвучала так громко, что эхом разнеслась по комнате. Она стояла перед ним с пылающими глазами, красивыми и страшными одновременно, и её дыхание было прерывистым.
— Не смей! — её голос сорвался на крик, разрывая тишину. — Не смей сравнивать меня с этими… шлюхами! Ты вообще соображаешь, что говоришь?! Какой же надо быть идиотом, чтобы не видеть, кого собираешься трахать?!
Уилл отступил на шаг, но не из страха — от её слов сжалось сердце. Гнев и унижение смешались с паникой.
В этот момент из коридора показалась Бьянка. Девушка замерла, прижав руки к груди. Её взгляд был полон смущения и невольного сострадания. Она видела в этом доме немало ссор, но никогда — такого. Уилл перевёл на неё взгляд, и одно его выражение лица заставило её тут же исчезнуть, тихо прикрыв за собой дверь.
Тишина вернулась, но она была давящей. Только их дыхание, тяжёлое и рваное, заполняло пространство между ними.
— Хочешь — бей, сколько захочешь, — хрипло произнёс Уилл, делая шаг к ней. Его голос стал ниже, почти срывался на шёпот. — Только останься. Не уходи.
Элисон резко отвернулась, чтобы не видеть его лица. В груди всё горело, в горле стоял ком.
— Если я останусь, я сойду с ума. — Её голос дрожал, но был твёрдым. — В этом доме невозможно дышать. И твоя бабушка только и ждёт, когда мы разведёмся.
Эти слова ударили сильнее, чем её пощёчина. Он сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Каждый её взгляд, каждое слово будто били под дых.
— Мне пора. Такси приехало.
Он шагнул к ней, руки сжались в кулаки, глаза потемнели.
— Подожди… — голос его был низким, глухим. — Насколько ты уезжаешь? На день? На неделю? Скажи хоть что-то!
Элисон подняла взгляд, холодный, чужой.
— Я не знаю. — Каждое слово падало, как камень. — Сейчас мне нужно быть с родными. И… я не хочу видеть тебя какое-то время.
Его сердце болезненно сжалось. Он почувствовал, что почва уходит из-под ног. Паника боролась с яростью, срывая его привычную маску холодного контроля.
— Прощай, Уилл. — Её слова были тихими, но в них прозвучал приговор.
Он сжал губы, глаза полыхнули упрямством и мольбой одновременно.
— Я отвезу тебя. — В голосе слышалась решимость, почти приказ.
— Нет. — Она качнула головой. — Я не хочу. Такси уже ждёт.