И, не дав ему возможности что-либо сказать, развернулась и вышла, увозя за собой чемодан и запах её духов, который казался теперь последним следом её присутствия в этом доме.
Уилл остался один. Грудь сдавила пустота. Его взгляд метался по комнате — на диван, на полупустой бокал виски, на распахнутую дверь. Он чувствовал, что может разбить всё вокруг, но сдержался. Его кулаки сжимались до боли, в висках стучало, а тишина дома казалась издевательской.
— Стой! — рявкнул Уилл, и звук его голоса прокатился по дому, как раскат грома.
Бьянка замерла на пороге, её лицо выражало смесь шока и сострадания. Она видела его злым, но таким — никогда. В центре комнаты стоял Уилл, будто олицетворение ярости. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки, на скулах ходили жилы. Казалось, он держится на тонкой грани между яростью и срывом.
— Что это было вчера, а? — его голос был низким, сдержанным, но опасным, как перед выстрелом. Он сделал к ней шаг, и Хана инстинктивно отступила.
— М-м… мистер Уилл, я… — её голос дрожал. — Я думала, вам это нравится… вам всегда… нравилось.
Эти слова резанули, как нож. Перед глазами вспыхнуло лицо Элисон, её ледяной взгляд, её презрение. Уилл резко схватил Бьянку за запястье. Её тонкая рука задрожала в его железной хватке.
— Кольцо на моём пальце тебе ничего не говорит?! — заорал он, и голос эхом ударил о стены. — Кто тебе дал право трогать меня, когда у меня есть женщина?!
— Все знают, что вы… не любите друг друга, — выдавила она, и в её голосе прозвучала крошечная нотка злорадства, смешанная с отчаянием.
Внутри Уилла что-то оборвалось. Он не сдержался. Резкий звук удара расколол воздух, и Хана, схватившись за щёку, отшатнулась. На её глазах мгновенно выступили слёзы.
— Я вас поняла, мистер Уилл… — её голос дрожал, словно она еле держалась на ногах.
— Убирайся. Чтобы я тебя больше не видел. — Его голос стал холодным, стальным. Никаких эмоций — только ледяное отторжение.
Бьянка выбежала из комнаты, оставив за собой тишину, которая давила сильнее, чем крик.
Уилл остался один. Сердце грохотало в груди, виски стучали. Внутри кипела ярость на самого себя и на весь мир. Пустой дом, в котором ещё вчера была Элисон, теперь казался чужим, враждебным. Его взгляд упал на бокал с остатками виски на столике — и мысль о том, что он остался один, пронзила его болью, острее любой пощёчины.
«Она ушла… она ушла от меня.»
Он сел на край дивана, уперевшись локтями в колени, и провёл ладонями по лицу. Мозг работал в режиме охотника, а сердце рвалось от паники. В голове всплывали обрывки мыслей: Элисон. Лукас.
Рывком поднявшись, он схватил телефон и набрал номер.
— Ты нашёл то, что я просил? — его голос был глухим и опасно спокойным.
— Да, Уилл, — отозвался Роберт. — Уже отправляю на почту.
— Хорошо.
Уилл отбросил телефон на диван и, склонившись над ноутбуком, открыл письмо. Каждый документ, каждая строчка с информацией о Лукасe была, как бензин на костёр. Адрес. Работа. Маршрут до спортзала. Даже его любимые места для кофе.
«Ты не спрячешься от меня.»
Уилл медленно откинулся на спинку дивана, сжимая челюсти. Внутри него зреет новый план. Контроль. Власть. Ответ. Он не позволит никому отнять то, что считает своим.
Он снова поднял телефон и набрал номер.
— Слушаю, мистер Хадсон, — отозвался тренер.
— Мне нужно сменить расписание тренировок. — Голос Уилла был ровным, но в нём слышалась сталь.
На другом конце повисла пауза.
— Как скажете.
Уилл отключил звонок и медленно провёл рукой по лицу. На его лице проступила тёмная решимость. Он чувствовал, как в груди пульсирует ярость, а мозг холодно выстраивает план.
Его глаза сжались, когда он думал о том, как будет действовать. У него была чёткая цель: контролировать ситуацию, знать каждое движение своего соперника.
Глава 18
Аромат его парфюма ударил в голову, едва дверь распахнулась. Этот запах — тёмный, терпкий, с горькими нотами кожи и пряностей — всегда действовал на неё как яд. Перед ней стоял Уилл. Серое пальто тонкой шерсти подчёркивало его широкие плечи, а в расстёгнутом вороте белой рубашки мелькала загорелая кожа, чуть заметный изгиб ключицы и намёк на ту самую мускулистую грудь, которую Элисон во сне ощущала под ладонями. Чёрные брюки, идеально сидящие по фигуре, и отполированные до блеска ботинки завершали образ человека, который привык управлять не только своим миром, но и людьми в нём.
Он смотрел на неё не просто внимательно — так, будто пытался проникнуть внутрь, разобрать её по слоям, увидеть каждую слабость. Его взгляд скользнул по её босым ногам, остановился на серых шортах, затем на простой чёрной футболке, которая вдруг показалась ей слишком обтягивающей.