— Не впустишь мужа в дом? — произнёс он с едва заметной насмешкой.
Слово «муж» прозвучало слишком громко в тишине прихожей, и Элисон, будто от толчка, отступила назад. Уилл не ждал её ответа — просто шагнул вперёд, его плечо слегка задело её, а тепло, исходящее от его тела, оставило на коже едва уловимый след.
Он прошёл в гостиную и сел так, как будто всегда имел на это право, откинувшись на спинку дивана и закинув одну ногу на другую.
— Ты мне не рада? — его голос был спокойным, но в этой ленивой интонации прятался тот хищный интерес, который она уже знала слишком хорошо.
Элисон с усилием закрыла дверь, стараясь не смотреть на него. Её сердце стучало в груди, в голове вспыхивали образы из сна: кухонный стол, его руки на её бёдрах, горячее дыхание у шеи… Она сглотнула и, не поднимая взгляда, спросила:
— Почему ты здесь?
— Пришёл проведать жену, — он слегка усмехнулся, скользнув взглядом по ней. — Или у тебя с этим проблемы?
— Проведал — и хватит, — она кивнула в сторону двери. — Можешь уходить.
На его лице проступило то самое холодное выражение, которое всегда предупреждало: он не собирается делать так, как она говорит. Его глаза сузились, а усмешка стала чуть опаснее.
— Ты мне грубишь, Элисон, — тихо сказал он, и эта тишина была куда страшнее крика.
— И что с того? — она скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть непреклонной.
Он чуть подался вперёд, локти упёрлись в колени, и теперь он смотрел на неё снизу вверх, как хищник, изучающий добычу.
— Я ведь не люблю, когда ты дерзишь. За это я могу… наказать, — последние слова он произнёс чуть хрипло, и от этого по её спине пробежал предательский холодок.
Она вспомнила сон — его руки, его голос, этот же тон, который не оставлял выбора. В груди что-то сжалось, дыхание стало неровным. Она не понимала, что сильнее — страх или то странное, неприятное влечение, которое он умел вызывать в ней одним взглядом.
— Скоро мама вернётся, так что уходи, — голос Элисон был твёрдым, но в этой твёрдости сквозило едва заметное беспокойство.
Уилл приподнял бровь, медленно потёр ладони, словно разминая их перед чем-то предвкушаемым, и неторопливо поднялся с дивана. Его движения были ленивыми, но в этой лености угадывалась скрытая, опасная сила.
— Значит, ты сейчас одна дома? — его голос стал тише, глубже. В этих словах не было ничего прямого, но от интонации по её коже пробежали мурашки.
Она сделала шаг назад, словно инстинкт сам оттолкнул её от него.
— Эй, сядь обратно. Не смей подходить, — в её голосе прозвучало напряжение, которое она пыталась спрятать за приказным тоном.
Он остановился, слегка склонив голову набок, и внимательно посмотрел на неё. В его взгляде было что-то изучающее, словно он проверял, чего именно она боится — его присутствия или того, что оно может значить.
— Что с тобой? — спросил он мягко, но шагнул вперёд.
Элисон напряглась до предела, плечи чуть дрогнули, дыхание стало прерывистым.
— Сядь на место, Уилл. Не зли меня, — попыталась она сохранить уверенность, но последняя фраза прозвучала почти умоляюще. — А лучше вообще уходи. Я просила тебя не беспокоить меня, когда уезжала.
— Я и так не трогал тебя все эти дни, — его голос был негромким, но в нём слышалась досада. И ещё что-то — недосказанное, опасное.
— Так ещё столько же и не трогай, — отрезала она, чуть приподняв подбородок.
Он усмехнулся, но в его глазах стало темнее. Он сделал ещё один шаг, и теперь между ними оставалось всего несколько шагов.
— Не могу, — произнёс он тихо, но в этих словах было больше силы, чем в крике. — Я ведь мужчина, как-никак. Мне нужно…
— Замолчи! — резко перебила она, зажмурившись, словно хотела отгородиться не только от его слов, но и от воспоминаний. — Я не хочу знать, что тебе нужно.
Уилл чуть дольше, чем следовало, смотрел на неё, потом всё же вернулся на диван. Он сел так, будто и не отступил вовсе — его поза оставалась уверенной, взгляд — колючим и сосредоточенным.
— Я пришёл, чтобы обсудить кое-какие твои недавние действия, — сказал он спокойно, но в каждом слове ощущалась скрытая угроза.
Элисон прошла к столу, пытаясь занять руки. Вода в графине тихо зазвенела о стекло, когда она налила полный стакан. Она сделала глоток, но холодная жидкость не помогла — горло всё равно сжимало от напряжения.
— Какие действия? — спросила она, повернувшись к нему.
Он не отводил взгляда, и этот пристальный, почти неподвижный взгляд действовал хуже любого давления.
— Ты вчера ходила в университет? — произнёс он тихо, почти лениво, но её сердце сжалось.