— Ничего, — глухо выдохнула Элисон, не поднимая взгляда.
Саманта перевела настороженный взгляд на Уилла. Он стоял, словно застывший в своей вине, и, казалось, не мог отвести глаз от Элисон.
— Это моя вина, — хрипло сказал он, делая едва заметный шаг вперёд. — Я… довёл её до этого. Прости.
Элисон вскинула голову. В её глазах сверкнула ярость — свежая, как огонь, разгорающийся от едва тронутой искры.
— Что, и ты теперь извиняешься? — её голос прозвучал с таким презрением, что в комнате стало ещё холоднее. — Забавно… Впрочем, нет. Низко. Для наследника — это унизительно, не так ли?
— Что? — в один голос отреагировали Саманта и Уилл.
Она встала, выпрямляясь во весь рост, и почти бросила ему в лицо:
— Тебя так воспитала твоя старуха. Никогда не просить прощения. Потому что это — слабость.
Уилл сжал кулаки сильнее, чем прежде. Вены на его руках проступили отчётливо, губы плотно сомкнулись. Он молчал, но по его лицу было видно, что слова Элисон попали точно в цель, оставив глубокую, болезненную отметину.
Саманта растерянно переводила взгляд с дочери на Уилла, не понимая всей подоплёки, но чувствовала, что находится посреди чего-то, куда вторгаться опасно.
Напряжение разорвал внезапный звук дверного звонка. Резкий, слишком громкий для тишины, что стояла в комнате.
Саманта вздрогнула, поднялась и пошла к двери. Когда она открыла её, на пороге стоял молодой курьер в ярко-красной фуражке, держащий в руках огромную корзину алых роз.
— Элисон Миллер здесь живёт? — спросил он, чуть улыбнувшись.
— Да… — осторожно ответила Саманта, с недоумением глядя на цветы.
— Это для неё, — курьер поднял корзину повыше. Плотно уложенные бутоны источали насыщенный аромат, который тут же наполнил прихожую.
Шаги за спиной Саманты заставили её обернуться — Уилл уже стоял рядом. Его взгляд вцепился в корзину, и в тусклых, почти чёрных глазах закипала ярость.
— От кого? — его голос был тихим, но опасно напряжённым.
Курьер слегка пожал плечами.
— Не знаю, сэр. Сказали передать, что это от тайного поклонника.
Уилл прищурился, его пальцы медленно сжались на дверной коробке, будто он пытался удержаться от резкого движения. Взгляд метнулся к Элисон — но она, не сказав ни слова, лишь смотрела на цветы, и в её глазах смешались удивление и лёгкий, почти скрытый вызов.
Элисон подошла к корзине с розами, не сводя с неё взгляда. Бутоны, густо уложенные один к одному, источали тяжёлый аромат, наполняя холл густым облаком свежести и сладости. Она коснулась лепестка, словно пытаясь убедиться, что всё это не сон.
— Красота какая… — тихо сказала Саманта, ставя цветы у стены и закрывая дверь за курьером. — Спасибо большое, — кинула она в сторону уже уходящего парня в красной фуражке.
Когда щёлкнул замок, в доме снова воцарилась тишина. Но она длилась всего мгновение.
— Так вот зачем ты съехала? — голос Уилла прорезал воздух, холодный и пропитанный презрением. — Чтобы всякие уроды дарили тебе цветы?
Элисон обернулась к нему, её глаза блеснули раздражением.
— Я не обязана оправдываться перед тобой. Уходи. Это мой дом. И тебе нет дела до того, кто и что мне дарит.
— Элисон, — вмешалась Саманта, явно теряя терпение, — что тут происходит? — Она смотрела то на дочь, то на Уилла, её голос дрожал от тревоги.
— Хотите знать? — резко перебил Уилл, и его взгляд впился в Саманту, словно в судью. — Ваша дочь нарушает наши с ней договорённости. Ходит в университет в том, что я запрещал. Встречается с человеком, которого я ненавижу. Получает цветы от неизвестных идиотов… — его губы дёрнулись в презрительной усмешке. — И тайком видится с Лукасом.
Элисон почувствовала, как кровь застучала в висках, а сердце ухнуло вниз.
— Поэтому он перестал ходить в зал, да? — в его голосе проскользнула хриплая насмешка, которая тут же обернулась ядом. — Вы трахаетесь?
Саманта, побелев, прикрыла рот ладонями. Её взгляд метался между ними, но слова застряли в горле.
— Ты больной? — крикнула Элисон, голос сорвался на истеричный. — Ты что, следил за ним?
— Не следил, — рявкнул Уилл, — просто оказался в том же спортзале.
— Зачем? — она шагнула к нему, сжав кулаки.
Он резко ухватил её за локоть, так, что она едва не потеряла равновесие. Его хватка была горячей, как раскалённый металл, и в то же время намеренно сдержанной — он явно боролся с собой.
— Переживаешь? — его глаза потемнели, голос стал низким и опасным. — Значит, я прав. Ты спишь с ним?