В его голосе звучала такая искренность, что Элисон почувствовала, как внутри неё разливается тепло, а щеки чуть порозовели. Она взяла в руки бокал с соком, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах, и на секунду задержала взгляд на его лице. Его глаза светились мягким светом, в котором читалась не только симпатия, но и глубокая привязанность, и от этого ей хотелось верить — в чувства, в настоящее, в возможность быть счастливой.
Но этот вечер не собирался быть безоблачным.
— Я слышал, ты недавно была в Нью-Йорке, — проговорил Лукас, поднося к губам бокал вина. — Как тебе город?
Этот невинный вопрос пробил брешь в её защите. Улыбка, ещё мгновение назад игравшая на её лице, исчезла, будто её стёр ветром. Грудь сжалась, как будто кто-то резко затянул невидимую верёвку. Образы, которые она старательно прятала, нахлынули с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Улицы Нью-Йорка, шумные, яркие, но с тем злополучным моментом, который врезался в её память, словно осколок стекла — он до сих пор царапал её изнутри.
Её пальцы ослабли, она поставила бокал и с трудом поднялась.
— Извини, мне нужно в дамскую комнату, — прошептала она, не глядя на Лукаса.
Она не шла — она почти плыла, словно её ноги не чувствовали опоры. Мир вокруг поплыл, голова чуть закружилась, и Элисон с усилием добрела до двери с надписью Ladies. Внутри было прохладно. Холодная плитка под каблуками, ровный свет над зеркалами и слабый аромат лавандового мыла — всё здесь резко контрастировало с хаосом внутри неё.
Она открыла кран и позволила ледяной воде стекать по ладоням, потом обрызгала лицо. Капли катились по щекам, словно смывали с неё напряжение — но не страх. В зеркале она увидела своё отражение: бледное, с тусклыми глазами и дрожащими губами. Она выглядела так, будто её только что вырвали из дурного сна.
Это ощущение — слабость, головокружение, тревожная пульсация в животе — не было ей чуждо. Она чувствовала это накануне, и позавчера. Она уже перестала это игнорировать.
«Если завтра будет то же самое… я пойду к врачу,» — твёрдо подумала она и провела рукой по волосам, стараясь собраться.
Она ещё не знала, что этот вечер изменит многое. И вовсе не из-за Лукаса.
Когда Элисон вышла из дамской комнаты, прохладный воздух зала встретил её неожиданным приливом свежести, а её взгляд сразу наткнулся на Лукаса. Он стоял у двери, чуть наклонившись вперёд, словно готовый в любой момент броситься ей навстречу. Его глаза тревожно скользнули по её лицу, и, заметив её, он тут же шагнул ближе — быстрым, почти нетерпеливым движением.
— Ты в порядке? — в его голосе дрогнула искренняя тревога, такая прямая и незащищённая, что Элисон на миг замерла. — Ты меня правда напугала.
Он смотрел на неё, будто всё остальное вокруг перестало существовать. В этом взгляде было больше, чем просто вежливая забота — она чувствовала это. Что-то нежное, почти уязвимое мелькнуло в его глазах, и внутри у неё болезненно кольнуло — то ли от неожиданной радости, то ли от смутного чувства вины.
Она попыталась улыбнуться, слабым движением губ, будто вырывая эту улыбку из-под тяжести усталости.
— Всё хорошо… Просто немного нехорошо себя почувствовала, — её голос был тише обычного, спокойный, но с нотками внутреннего напряжения. — Спасибо, что заметил.
Лукас нахмурился. Он не отводил взгляда, как будто старался прочитать правду между её словами.
— Элисон, — сказал он мягко, но с нажимом, — ты не можешь игнорировать такие вещи. Нужно показаться врачу. Серьёзно.
От его слов внутри у неё разлилось странное тепло. Она чувствовала, как тревога отступает под натиском его внимания. С ним было… безопасно. Даже если в ней бушевали сомнения, даже если тело всё ещё отзывается на каждый всплеск боли, он — будто щит от всего этого.
— Обещаю, если мне станет хуже, я обязательно схожу, — сказала она, подняв на него глаза. — Правда, мне уже лучше.
Но он не поверил — это читалось в каждом изгибе его лица. Лукас шагнул ближе и взял её за руку. Его ладонь была тёплой, плотной, и в этом прикосновении было всё: тревога, защита, желание быть рядом.
— Пойдем, я отвезу тебя домой, — сказал он, и голос его стал чуть ниже, увереннее. — Я волнуюсь. И, пожалуйста, пообещай мне, что, как только доберёшься до кровати, ты ляжешь и будешь отдыхать. Без “если” и “но”.
Элисон смотрела на него, и сердце снова предательски сжалось. Как же ей не хватало этой заботы, этого чувства — быть важной. Его решимость, его доброта… всё это проникало под кожу, будто кто-то невидимый бережно укутывал её в плед.
— Но ведь вечер только начался, — мягко возразила она, бросив взгляд на экран телефона. — Мне так не хочется, чтобы он уже закончился.