— Как вы и просили, цветы были доставлены по адресу. Там был Уилл Хадсон, — произнёс он ровным голосом.
В ответ последовало молчание. Только тихий звон льда о стенки бокала нарушал тишину. Мужчина в кресле слегка наклонил голову, и в этом жесте было больше внимания, чем во многих словах.
— И? — коротко спросил он, и звук этого голоса будто скользнул по коже собеседника, оставив холодный след.
— Цветы были немедленно выброшены охранниками. Похоже, нам удалось задеть его, — отчеканил стоящий, заметив, как по комнате будто прокатилась невидимая волна удовлетворения.
Бокал был медленно поставлен на стол. Словно это был сигнал, в воздухе ощутимо сгустилось напряжение.
— Это только начало, — произнёс сидящий, чуть подаваясь вперёд. Его тон был низким, почти хищным, в нём звучало не обещание — приговор. — Хадсон даже не представляет, в какую игру он втянется.
Он сделал короткую паузу, будто смакуя собственные слова, а затем откинулся на спинку кресла. Стук льда в бокале вновь нарушил тишину.
Стоящий молча кивнул, понимая, что разговор окончен. Но вместе с этим он знал: с этого момента ставки выросли. И то, что начнётся теперь, уже нельзя будет остановить.
***
Джессика, едва переступив порог, замерла. На секунду она даже забыла поздороваться — настолько ошеломил её вид подруги. Элисон стояла в дверях бледная, с покрасневшими, чуть отёкшими глазами, в которых отражалась бессонная ночь. Волосы спутались и небрежно спадали на плечи, как у человека, которому уже несколько дней нет дела до зеркала.
— Господи, ты же… выглядишь так, будто неделю не спала, — тихо выдохнула Джессика, но в её тоне смешались тревога и мягкое сочувствие. Она шагнула вперёд, обняла подругу и легонько коснулась её щеки губами. Сняв очки, положила их на ближайший стол, будто хотела полностью сосредоточиться на ней. — Что с тобой?
Элисон, не глядя в глаза, едва заметно усмехнулась, но улыбка вышла усталой и какой-то надломленной.
— Типа того… Хочешь кофе или чай? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась выжатая из последних сил вежливость.
— Кофе. Только с молоком, и не крепкий, — попросила Джессика, проходя на кухню и усаживаясь за стол, пока Элисон привычно доставала турку и ставила её на плиту.
— Я помню, какой ты пьёшь, — тихо сказала она, и в этих словах сквозило то самое старое тепло, которое связывало их дружбу.
Скоро по кухне расплылся густой аромат свежесваренного кофе. Он будто попытался согреть эту тягучую, напряжённую тишину, но запах утреннего уюта странно контрастировал с холодом, который, казалось, поселился в душе Элисон.
— Где Ник? И тётя Саманта? — спросила Джессика, осматриваясь по сторонам и замечая непривычную пустоту в доме.
— Ник с друзьями за городом. Мама спит, она только что со смены, — отозвалась Элисон, ставя перед подругой кружку.
Джессика взяла её в ладони, согревая пальцы, и улыбнулась:
— Одобряю поездку Ника. Но, — она чуть наклонилась вперёд, изучая подругу внимательным взглядом, — ты ведь знаешь, что я не просто так приехала, верно?
Элисон вздохнула и медленно села напротив. Её глаза были настороженными, словно она ждала удара.
— Знаешь меня, детка, — усмехнулась Джессика, но в этой усмешке было больше заботы, чем иронии. — Так что давай, выкладывай. И начнём с простого: почему ты здесь, а не у него дома? Разве вы не живёте вместе?
— Джесс… — губы Элисон дрогнули, и в голосе прорезалась сдавленная злость, — этот парень псих. С ним в одном доме… это просто невозможно.
Джессика задумчиво прищурилась, словно хотела увидеть за словами подруги что-то большее.
— Может, ты начинаешь в него влюбляться? — произнесла она тихо, без насмешки, но с той осторожностью, с какой вскрывают старую рану.
Элисон замерла. Внутри всё сжалось, и сердце болезненно толкнулось о рёбра. На миг ей показалось, что Джессика заглянула слишком глубоко, туда, куда она сама боялась смотреть.
Джессика, не дождавшись ответа, устало выдохнула и чуть отодвинула чашку с кофе, будто решила, что разговор сейчас важнее любого напитка. Её лицо стало серьёзным, голос — мягким, но твёрдым:
— Даже если ты в него влюбишься… я пойму. — Она сделала короткую паузу, глядя на подругу с той особой теплотой, которой делятся только близкие люди. — То, что случилось со мной в тот день, было моей виной. Мне не стоило соваться туда, где меня не ждали. Когда он притащил меня в свой дом… он извинился. И да, били меня не он, а те парни. Он лишь… пару раз ударил по лицу.
Элисон резко выпрямилась, словно эти слова ударили её сильнее, чем могли бы удары Уилла.