Элисон глубоко вдохнула, стараясь не выдать нахлынувшего беспокойства, и уже собиралась убрать телефон, как краем глаза заметила движение у края причала. Повернувшись, она замерла.
По направлению к отелю, будто ниоткуда, шёл Уилл. Лёгкие спортивные шорты с чёрными полосками Adidas, белая футболка, чуть натянутая на плечах, и кроссовки Nike были слишком непривычным контрастом с его обычными деловыми костюмами. На солнце его волосы казались чуть светлее, а в уверенной, неторопливой походке было то же ощущение опасной власти, что всегда выбивало у неё почву из-под ног.
Он улыбался — не тепло, а так, как он умел: чуть снисходительно, будто уже знает, что её реакция будет именно такой, какой он хочет. И эта улыбка, как и всё его появление, показалась ей почти нереальной, как внезапный шторм в безоблачный день.
Элисон замерла, словно кто-то резко сжал её изнутри ледяной рукой. Она не верила своим глазам. Уилл стоял всего в нескольких шагах, и его появление здесь казалось нелепым и пугающе закономерным одновременно.
— Элисон, твой муж тоже прилетел! — с лёгкой иронией объявил Карлос, явно не понимая, что для неё это удар.
Она заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались.
— Да, вижу, — произнесла она, избегая его взгляда.
— Детка, я прилетел ради тебя. Ты не рада? — громко, чтобы слышали все, бросил Уилл. Его голос был густым от насмешки и неприкрытого самодовольства. Он смотрел на неё так, словно только что раскрыл красивый трюк перед публикой, и теперь наслаждался её беспомощностью.
Элисон почувствовала, как жар приливает к лицу.
— Рада, рада, — выдавила она, надеясь, что никто не заметит дрожь в её голосе.
Карлос наблюдал за ними с откровенным интересом, словно подглядывал за сценой в театре.
— Элисон очень милая… кажется, немного смущена, — сказал он, думая, что её смущение — это романтика, а не паника.
Не успела она ничего ответить, как Уилл уже пересёк расстояние между ними и, не дав ей ни секунды отступить, прижал к себе и впился в её губы. Поцелуй был жёстким, требовательным, таким же властным, как и он сам. Она инстинктивно хотела оттолкнуть его, но десятки глаз вокруг прожигали ей спину — и ей пришлось подыграть.
Его пальцы сомкнулись на её затылке, не позволяя отвернуться, а его губы двигались так, словно он намеренно ставил её в неловкое положение, показывая всем, кто здесь главный. Сердце грохотало в груди, дыхание сбивалось, а руки, сжавшие край его футболки, были скорее жестом мольбы отстраниться, чем близости.
Он оторвался от её губ лишь для того, чтобы крепко обнять, прижав её к себе так, что ей пришлось вцепиться в его плечо, чтобы не потерять равновесие.
— Я очень скучал по тебе, моя малышка, — произнёс он с театральным надрывом, словно эта сцена была заранее отрепетирована.
Оскар. Кто-нибудь, вручите ему Оскар, — пронеслось у неё в голове, пока она натянуто улыбалась.
— Да, да, я тоже скучала, — тихо сказала она, похлопав его по спине, будто закрывая занавес этой нелепой сцены.
— Теперь Элисон точно не будет скучать, — вмешалась Элиза, всё ещё держа Тома под руку. — А то я переживала.
Элисон повернулась к Уиллу, в глазах — прямой вызов.
— Разве у тебя нет дел на работе? Почему ты здесь?
Он даже не попытался скрыть ухмылку.
— Разве я мог оставить свою малышку отдыхать одну? — с притворной нежностью сказал он, а затем почти незаметно ущипнул её за щёку — жест, в котором было больше власти, чем заботы. Его ладонь скользнула на её талию, сжимая так, что она почувствовала, как тело непроизвольно напряглось.
Молчание разрядилось голосом Сабрины:
— Ну что, пойдём заселяться? А потом, может, все вместе поужинаем?
Уилл даже не посмотрел на неё, продолжая удерживать Элисон в своей хватке.
— Мы с Элисон пойдём вместе, — сказал он, и в его голосе было что-то, что не допускало возражений.
И хотя формально он не сказал ничего предосудительного, она поняла — он уже решил, как всё будет, и ей придётся играть по его правилам.
Элисон почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Оставаться с Уиллом наедине — худший вариант из всех возможных. От него всегда веяло опасностью, и она боялась, что этот отдых превратится в очередное поле боя.
— Я хочу пойти со всеми, — резко сказала она, делая шаг в сторону Джессики и Карлоса.
Джессика удивлённо приподняла брови, бросив короткий взгляд на Уилла, словно не понимая, откуда эта холодность. Остальные уже начали расходиться, и напряжение между ними стало почти осязаемым.
Уилл, внешне спокойный, внутри закипал. Его пальцы сильнее вжались в её талию, словно напоминая, кто здесь принимает решения.
— Элисон, мы пойдём на мою виллу, — сказал он ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь.