Её слова застряли в горле. Вокруг было слишком тихо: только плеск воды и крик далёкой чайки. Красота Мальдив, с их безмятежным сиянием и тёплым ветром, резко контрастировала с холодом, исходящим от мужчины рядом.
И чем ближе они подходили к вилле, тем яснее Элисон понимала — отступать уже некуда.
Деревянный пирс тянулся вперёд, будто бесконечная дорога над прозрачной водой. Тёплые доски слегка пружинили под ногами, а из-под них доносился тихий плеск волн. Слева и справа — безупречная бирюза лагуны, пронзённая солнечными лучами, и белоснежные пляжи вдали. Лёгкий морской бриз играл с подолом её платья и разбрасывал волосы, наполняя воздух солоноватой свежестью.
Элисон, едва ступив на настил, на мгновение задержала взгляд на виллах, выстроившихся вдоль мостков. Каждая — с крышей из пальмовых листьев, с террасой, уходящей прямо в воду. Солнце мягко скользило по гладкой поверхности океана, делая его почти нереальным.
— Добро пожаловать, миссис и мистер Хадсон, — раздался приветливый голос сотрудника курорта, который шёл рядом, помогая нести багаж.
Элисон замерла, повернувшись к нему с лёгким недоумением. Как они узнали? Даже здесь, в этой тёплой тишине уединённого острова, её имя уже было известно.
— Это мой курорт, — спокойно, почти лениво пояснил Уилл.
— Ты серьёзно? — тихо выдохнула она, прикрыв рот ладонью.
— Пойдём, — отрезал он, крепко сжав её руку.
Они шли всё дальше по деревянным настилам, соединяющим виллы между собой. Внизу под ними сквозь прозрачную воду проплывали тени рыб, играя бликами на досках. Но Элисон едва замечала эту красоту — каждое движение Уилла рядом напоминало, что она здесь не по своей воле.
Когда они остановились у двери одной из самых удалённых вилл, Элисон поняла, что роскошь этого места лишь подчёркивает её ощущение ловушки. Высокие резные двери из тикового дерева, просторная терраса с видом на океан, полная тишина вокруг… и только его шаги за спиной.
Она выдохнула, пытаясь набраться смелости:
— Я не буду жить с тобой. Верни мой чемодан — я сниму себе другую виллу.
Вены на его руках вздулись, взгляд потемнел.
— Ещё раз скажешь такое, — тихо произнёс он, стиснув зубы, — неделю ходить не сможешь.
Щелчок замка, и дверь распахнулась, впуская их в прохладный полумрак, пахнущий морем и дорогими ароматами.
Элисон вздрогнула, когда ощутила его за спиной. Он появился так тихо, что её дыхание на мгновение сбилось, а в груди возникла тяжесть, как перед грозой. Тёплый ветер с океана, пахнущий солью и кокосом, до этого ласкал кожу, но теперь казался холодным и резким.
— Напугал, — выдохнула она, прижимая ладонь к сердцу, пытаясь унять бешеный ритм.
Уилл тихо склонился к её уху, и его дыхание коснулось нежной кожи у шеи. Пальцы отодвинули выбившуюся прядь, скользнув чуть дольше, чем требовалось. Голос был мягким, почти ленивым, но под этой мягкостью таилась угроза, от которой по спине пробежал холодок.
— Ты нарушала слишком много правил, Элисон Хадсон.
Её сердце забилось ещё быстрее, а внутри поднялась странная смесь страха и злости. Каждый его взгляд, каждое слово казалось прицельным ударом.
— Я не нарушала никаких правил, — резко ответила она, развернувшись лицом к нему. Голос звучал твёрдо, но внутри всё дрожало, как натянутая струна.
Он наклонился ближе, почти касаясь её губ, и, не отводя взгляда, спросил:
— Тогда почему ты здесь? Почему я узнал об этом не от тебя?
— Потому что ты разозлил меня! — её слова вырвались с горечью. — Я не хотела с тобой это обсуждать. Я хотела отдохнуть без твоего вмешательства.
Он коротко рассмеялся, и этот смех был не радостным, а острым, как лезвие.
— Не получилось, верно? — его глаза потемнели. — Я здесь. И я чертовски зол. Мне пришлось отменить все встречи ради чего? Ради тебя.
— Никто не просил тебя лететь, — она сложила руки на груди, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри бушевало раздражение.
Он вскинул бровь:
— Хотела, чтобы я позволил тебе одной быть среди парочек? Смотрела бы, как они целуются и держатся за руки, а сама сидела в стороне? Ты думаешь, я бы допустил это?
Она сжала губы. Его слова были слишком прямыми, и в них было что-то болезненно правдивое. Но тон — этот холодный, властный тон — обжигал сильнее правды.
Слёзы защипали глаза, и она быстро моргнула, прогоняя их. Ни за что не показать ему слабость.
Она опустилась на колени рядом с чемоданом и расстегнула молнию. Вещи были аккуратно уложены, как всегда, и она машинально достала полотенце и косметичку. Тело уже слегка изменилось — небольшой округлившийся живот напоминал о том, что скрыть всё сложнее. Мысль об этом лишь усилила нервозность.