Тропинка к ресторану была выложена тёплыми досками и подсвечена мягкими фонарями в форме морских раковин. Свет от них ложился золотыми пятнами на доски, а тени от качающихся пальм танцевали в такт ветру. Вдоль пирса горели низкие лампы в стеклянных колпаках, отражаясь в воде тысячами крошечных огней.
Внутри заведения царила атмосфера утончённой простоты. Низкие столики, застеленные свежайшими белоснежными скатертями, стояли прямо над водой. Вместо стульев — мягкие подушки с вышивкой, а на каждом столе — крошечный светильник и свеча в стеклянном цилиндре, защищённая от ветра. Скатерти слегка колыхались от бриза, посуда поблёскивала в свете фонарей, а хрустальные бокалы уже ждали своих гостей.
В воздухе витал тёплый аромат свежих морепродуктов, пряного лайма и манго. За барбекю, установленным на открытой платформе, Карлос и Том ловко переворачивали кальмары и тигровые креветки, и дым от раскалённых углей смешивался с запахом океана, вызывая мгновенный голод. Джейк, в расстёгнутой на пару пуговиц льняной рубашке, разливал в бокалы прохладное белое вино, его лёгкая улыбка и неторопливые движения добавляли вечеру ленивого шарма.
Когда Элисон подошла, Сабрина первой заметила её и радостно окликнула. Гулкий смех друзей под открытым небом слился с тихим шёпотом прибоя. Уилл ещё не появился, и это, казалось, придавало Элисон ощущение временной свободы.
— Где Уилл? — вполголоса спросила Джесс, наклоняясь к ней.
— Придёт… наверное, скоро, — неохотно ответила Элисон.
Джесс кивнула, но в её взгляде скользнула тень сомнения.
Уилл появился спустя несколько минут, и его присутствие было ощутимо ещё до того, как он подошёл. Широкоплечий силуэт, уверенная походка, взгляд, который легко мог сбить дыхание. Он бросил на Элисон недовольный, холодный взгляд и, не сказав ни слова, занял место рядом с Сабриной и Джейком. Элисон оказалась в окружении Джесс и Карлоса, и это, пусть ненадолго, избавило её от необходимости сидеть рядом с ним.
Разговоры за столом текли легко, как вода в лагуне, перемежаясь смехом, тостами и шорохом одежды. Но вскоре мужская половина компании увлеклась своими темами, и Элисон, обменявшись с Элиза понимающими взглядами, почувствовала, как интерес растворяется, уступая место лёгкой скуке.
— Элисон, пойдём со мной! — Элоиза поднялась и протянула руку.
— Я с вами! — воскликнула Джесс, целуя Карлоса в щёку и подхватывая подруг.
Они направились к самому краю пирса, где вечерний океан играл тысячей оттенков синего и серебра. Бриз щекотал кожу, закат отражался в воде, а воздух был полон тихого шелеста волн. Элиза достала телефон и начала снимать кадры. Элисон и Джесс, в лёгких летних нарядах, смеялись и позировали на фоне небес, окрашенных в золото и розовый коралл.
Сабрина вскоре присоединилась, и девушки, обнявшись, устроили импровизированную фотосессию. Их смех разносился по пирсу, сливаясь с шумом прибоя. На фото попадала не только их радость, но и сама душа Мальдив — прозрачная вода, белоснежные полосы песка и небо, будто нарисованное акварелью.
С дальнего конца пирса, опершись на спинку стула, Уилл наблюдал за Элисон. В белом сарафане Dior она выглядела как часть этого вечера — лёгкая, утончённая, чуть недосягаемая. Ткань сарафана играла с её движениями, обрисовывая талию и мягко колыхаясь при каждом шаге. Закатное золото ложилось на её кожу, превращая её в сияющий силуэт на фоне океана.
И он знал — как бы далеко она ни ушла сейчас, в конце вечера она всё равно будет рядом с ним.
Уилл сидел в тени крытого соломой навеса, за низким столом, и неторопливо делал глоток охлаждённого coconut mojito — прозрачная жидкость с кусочками мяты и тонкими ломтиками лайма едва шевелилась в бокале от лёгкого движения его руки. Но в его внимании не было ни капли расслабленности. Он не отрывал взгляда от Элисон.
В этом взгляде смешалось слишком многое — холодное изучение, едва заметное восхищение, и нечто более глубокое, тёмное, от чего внутри будто натягивалась невидимая струна. Он видел, как она, в своём тонком белом сарафане Dior, смеётся вместе с подругами у края пирса, и не мог не представлять, как этот сарафан легко соскальзывает с её плеч, как тёплая загорелая кожа касается его ладоней, как дыхание Элисон становится рваным от удовольствия, а губы дрожат, произнося его имя.
Эти образы вкрадывались в его мысли нагло, будто проверяя его самообладание на прочность. Желание росло, распаляя кровь, а он внешне оставался невозмутимым, разве что чуть медленнее отставил бокал, чтобы скрыть напряжение в пальцах.