Уилл хрипло рассмеялся, чуть откинув голову назад. Его смех был тёплым, но в нём ощущалась гордость, почти собственническая. Он наклонился, провёл пальцами по её щеке, затем, легко запутавшись в её волосах, откинул их назад, открывая её лицо.
— Ну же, детка… — низко прорычал он, прикусывая нижнюю губу и глядя на неё так, что в его взгляде смешалось желание и нетерпение.
Она обхватила его ладонью, ощутив под пальцами плотное, горячее напряжение. Медленно провела рукой вниз, а затем вверх, наблюдая, как на его лице мелькает тень удовольствия. Её вторая рука легла на его бедро, слегка сжав его, будто проверяя, насколько он потерял контроль.
И наконец она подалась вперёд, коснувшись губами его головки. Лёгкий поцелуй, затем — медленный, обволакивающий, тёплый захват. Уилл выдохнул сквозь сжатые зубы, пальцы крепче вцепились в её волосы, но он пока держал себя в руках, позволяя ей задать темп.
Элисон начала двигаться — сначала осторожно, словно пробуя, чувствуя, как он отзывается на каждое её движение, как мышцы его бёдер чуть напрягаются. Он смотрел на неё сверху вниз, взгляд тяжёлый, почти хищный, и этот взгляд заставлял её сердце биться быстрее.
Она сменила ритм — глубже, медленнее, потом быстрее, чуть отстранившись и снова возвращаясь. Его дыхание стало неровным, из груди вырвался глухой, почти животный стон.
— Чёрт… продолжай, — прохрипел он, и в его голосе была смесь приказа и мольбы.
Он не выдержал и начал сам двигать бёдрами, задавая темп. Его пальцы в волосах направляли её, и она подчинялась, ощущая, как он становится всё более горячим и нетерпеливым. С каждым новым движением она чувствовала, как он тяжелеет и как будто пульсирует у неё во рту.
Он чуть отклонился назад, глядя, как её губы жадно скользят по нему, и от этого зрелища в его глазах загустело желание.
Когда она отстранилась, её губы блестели, дыхание было тяжёлым. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было всё — вызов, азарт и желание услышать, что она сводит его с ума.
А он, глядя на неё, провёл большим пальцем по её нижней губе, задержал его у её рта и хрипло сказал:
— Ты сводишь меня с ума, Элисон…
Уилл помог Элисон подняться, и прежде чем она успела что-то сказать, его ладонь уверенно легла на затылок, притягивая её ближе. Его губы накрыли её горячим, требовательным поцелуем — в нём было всё: жадность, собственничество, и та странная смесь нежности с жёсткостью, которая всегда сбивала её с толку.
Его свободная рука опустилась вниз, обхватив свой напряжённый член. Он провёл по нему ладонью, едва сдерживая низкое, глухое рычание, которое сорвалось с его губ. Это движение оказалось резким, и кончик задел её губу.
— Ай! — Элисон отшатнулась, вскинув на него возмущённый взгляд. Её брови сошлись, а в голубых глазах вспыхнула обида, перемешанная с удивлением.
— Прости… — его голос прозвучал тише, чем обычно. Он сам понимал, что увлёкся, что эти губы — такие мягкие, манящие — просто доводили его до потери контроля.
— Твои извинения стали слишком частыми, — усмехнулась она, и в этой усмешке был вызов.
Он понял намёк. Если каждое «прости» давало ему возможность прикасаться к ней так, как он хотел, он был готов произносить его хоть сотню раз за ночь.
— Повернись ко мне, — низко приказал он, прерывая паузу, и его голос уже не оставлял места для возражений.
Элисон чуть помедлила, но всё же подчинилась. Она повернулась спиной, осторожно обхватив край стола ладонями, как будто хотела оставить себе хоть какую-то опору. Тёплый воздух коснулся её шеи, когда он поднял подол платья, медленно открывая её спину и тонкую линию талии.
— Как твой живот? — его пальцы замерли, и в голосе впервые за всё время прозвучала лёгкая тень заботы.
— Всё нормально, — выдохнула она. — Он не коснётся стола… если ты не будешь слишком грубым.
Его губы тронула мимолётная тёмная улыбка.
— Хорошо. Постараюсь быть нежным.
Он обхватил её бёдра, притянул ближе, проверяя, как она встанет.
— Начинай, — тихо сказала она, и в этих словах было больше смелости, чем она сама от себя ожидала.
Элисон стояла, опершись ладонями о край стола, чувствуя, как холодная поверхность под пальцами контрастирует с жаром, разливающимся по всему телу. Каждое прикосновение Уилла было как удар током — резким, но при этом завораживающим. Она боялась. Боялась боли, неловкости, собственной реакции.
Когда он вошёл в неё, мир на мгновение сузился до одной точки — до ощущения, которое вырвало из её груди тихий, сдавленный вскрик. Она почувствовала, как её дыхание сбилось, а ноги будто налились свинцом. Было непривычно тесно, горячо, и в первые секунды её охватила паника. «Слишком…» — мелькнула мысль. Она не знала, сумеет ли выдержать.