Но его ладонь на её спине, тёплая и тяжёлая, удерживала от того, чтобы выпрямиться, и в этом прикосновении было что-то успокаивающее. Он двигался медленно, будто изучая её реакцию, и это помогало привыкнуть к нему.
Внутри всё ещё было напряжение — от страха, от смущения, от невозможности контролировать происходящее. Но постепенно боль стала растворяться в другом ощущении. Вместо остроты пришла тягучая полнота, от которой по позвоночнику пробежала дрожь.
Её мысли метались — часть её хотела, чтобы он остановился, а другая… уже начинала жадно ловить каждое его движение. Она чувствовала его тепло, его силу, его уверенность — и от этого внутри зарождалась странная смесь подчинения и восхищения, которую она боялась признать.
Она не могла видеть его лица, но ощущала взгляд, прожигающий её спину. Его дыхание обжигало кожу на шее, а слова, произнесённые хриплым шёпотом — «Ты такая красивая, Элисон…» — пробили оборону, которую она так старательно выстраивала.
Страх ещё не ушёл полностью, но в нём уже появилась примесь чего-то нового — желания, которое росло с каждой секундой. Её тело уже предавало её, подстраиваясь под его ритм. И в этот момент она поняла, что впервые за всё время боится не того, что он сделает, а того, что ей может это понравиться.
Его руки крепко сжимали её бёдра, толчки становились всё глубже, и Элисон вцеплялась пальцами в стол, стараясь удержать равновесие. Она чувствовала, как её дыхание сбивается, как внутри всё сжимается от непривычных ощущений. Осторожно, почти робко, она протянула руку между ног, желая хоть немного отвлечься и добавить себе привычного тепла там, где могла управлять своим телом сама.
Но Уилл тут же это заметил. Его ладонь резко накрыла её пальцы, отстранила их и без лишних слов заняла их место.
— Я сказал — я, — его голос прозвучал низко и властно, а пальцы сразу нашли её клитор, скользнув по нему уверенным движением.
Элисон выдохнула, почувствовав резкий контраст — глубокие, настойчивые толчки сзади и одновременно требовательные ласки спереди. Она не могла решить, что сильнее — стеснение, желание или всё ещё присутствующая непривычная боль.
— Уилл… — её голос дрожал, а пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки.
Он продолжал, чувствуя, как она дрожит под его руками, меняя ритм, то замедляя, то ускоряя движения. Его дыхание стало тяжелее, и каждое его движение отзывалось в ней двойным импульсом — там, где он был внутри, и там, где его пальцы заставляли её тело выдавать непрошенные отклики.
— Вот так, детка… чувствуй, — прошептал он, усиливая нажим, и она не смогла сдержать короткий, сорвавшийся стон.
Волна тепла прошла по её телу, ноги предательски дрогнули, и в этот момент он сам не выдержал — последний сильный толчок, сдавленный выдох, и он остановился, сжимая её бёдра.
Элисон тяжело дышала, прижимаясь лбом к столешнице. Чувство опустошения смешивалось с остатками удовольствия и жгучей неловкостью.
— Больше так не хочу, — выдохнула она тихо, но решительно. — Это… не моё.
Уилл медленно убрал руки, не сказав ни слова, но его взгляд, полный тёмного огня, ясно дал понять, что он запомнил её реакцию.
Тёплый пар ещё окутывал их, когда они, едва вытеревшись, поднялись по деревянной лестнице в спальню. Сквозь распахнутые стеклянные двери тянуло солёным ночным воздухом и тихим шумом океана, а белые занавеси едва шевелились от бриза.
Элисон устало опустилась на широкую кровать с мягким белоснежным бельём, которое казалось особенно прохладным после горячего душа. Её волосы, ещё влажные, рассыпались по подушке, а глаза были полуприкрыты — в них читалась и усталость, и следы пережитого удовольствия.
Уилл лёг рядом, опираясь на локоть, и какое-то время просто смотрел на неё, будто пытаясь уловить каждую деталь — её дыхание, дрожь ресниц, то, как под лёгким покрывалом ритмично поднимается и опускается её грудь. Затем его губы тронула тень самодовольной улыбки.
— Я был первый?.. — спросил он тихо, но с явным удовлетворением в голосе, словно этот вопрос для него был важнее любого другого.
Элисон медленно приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом, и резко выдохнула:
— Что?.. Господи, Уилл, закрой свой рот! — её голос был пропитан усталостью и раздражением. Она откинулась на подушку, прикрыв глаза, явно не желая продолжать этот разговор.
— Почему? — он чуть наклонил голову, не убирая с лица довольного выражения. — Боишься признаться?