Рядом раздался тихий смешок — Лилиан. Та, чуть склонив голову, наблюдала за ней с ленивой насмешкой, будто наслаждаясь зрелищем.
Элисон перевела на неё взгляд, холодный и прямой.
— А ты что тут делаешь? — спросила она, слегка откинув волосы назад, пытаясь сбросить с себя липкое чувство, что каждое её движение рассматривают под лупой.
— Она пришла потому, что я так захотела, — гордо ответила старуха, даже не потрудившись обернуться к Элисон. В её тоне сквозила уверенность человека, который привык, что его решения не обсуждают.
— Бабушка, — вдруг сладким голосом произнесла Лилиан, и, как будто нарочно, выделила каждое слово, — Уилл ведь сегодня возвращается… Может, приготовим для него что-нибудь?
Имя Уилла, сказанное чужими губами так легко, так… по-своему, больно кольнуло. Улыбка Лилиан была чуть кривой, с оттенком собственничества, и в этот момент в голове Элисон метнулась мысль: "Они что, общались всё это время?" Сердце сжалось, обжигаемое подозрением.
— Хорошая идея, милая, — старуха наклонилась и с неожиданной нежностью ущипнула Лилиан за щёку. Эта ласка была так контрастна с холодом, что она только что обрушила на Элисон, что у той буквально зашумело в ушах.
Она сжала руки в кулаки, пряча их в складках платья, и заставила себя промолчать. Внутри всё горело — от обиды, от злости, от ощущения, что её сознательно ставят в положение чужой в собственном доме.
— Я пойду переоденусь, — сухо сказала старуха и, не дожидаясь ответа, направилась к лестнице.
Как только её фигура скрылась на повороте, Элисон резко шагнула к Лилиан и схватила её за руку.
— Отвечай, почему ты пришла сюда? И когда ты успела снова сблизиться с Уиллом? — голос дрожал, но в нём сквозила сталь.
Лилиан, даже не поморщившись, выдернула руку, словно сбрасывая пылинку с одежды.
Лилиан лишь чуть приподняла брови, будто изучая её реакцию, и с ленивым интересом протянула:
— Я пришла… потому что так надо.
Холод в её голосе был почти физическим — от него хотелось натянуть на себя что-то потеплее. Но Элисон не отвела взгляда, зная, что эта встреча — только начало
Элисон чувствовала, как поднимается волна гнева, но держала её внутри, понимая: сорвёшься — проиграешь. Ей нужно было понять, что происходит, и вытащить из Лилиан хоть крупицу правды. Она сделала шаг ближе, выпрямившись, словно хотела перехватить контроль, но взгляд Лилиан — чуть прищуренный, с ленивой улыбкой — уже говорил о том, что власть в этой беседе у неё.
— Милая, — произнесла Лилиан, растягивая каждое слово, словно смакуя его. — Ты такая… наивная.
В её голосе не было злобы — только мягкая, липкая насмешка, от которой становилось ещё противнее. Она чуть склонила голову, глядя прямо в глаза Элисон, и добавила:
— Несколько раз я летала к нему за границу… чтобы удовлетворить его мужские потребности.
Слова упали в тишину, как камень в воду. Элисон ощутила, как сердце стучит в горле, как во рту пересыхает, а в груди будто что-то рвётся.
— Ты врёшь, — выдохнула она, но даже собственные слова показались ей слабыми, а уверенность Лилиан — слишком плотной, чтобы её пробить.
— На такой случай, — продолжила Лилиан, чуть откинув волосы с плеча, — у меня есть это.
Она достала телефон. Лёгкое движение — и экран ожил. Элисон едва удержала себя от того, чтобы не выхватить его. На фото — ресторан, мягкий свет ламп, стол, уставленный блюдами. Уилл сидит среди группы иностранцев, в руках бокал. Лилиан — на другом краю стола, но её улыбка сияет так, будто вечер принадлежал ей.
— Я ездила туда как представитель компании своей семьи, — пояснила она, будто речь шла о чём-то совершенно невинном. — Наши фирмы сотрудничают с его партнёрами. После ужина он жадно целовал меня, а потом… — она чуть прикусила губу, — ну, ты же понимаешь.
Элисон застыла. Перед глазами мелькнул тот вечер, когда она звонила Уиллу, а он сбросил звонок и написал: «Занят с партнёрами». Теперь это звучало иначе. Слишком похоже на правду.
— Ты ведь помнишь, да? — мягко подтолкнула её Лилиан. — Твой звонок. Его ответ.
В груди стало тесно, дыхание участилось. Она вспомнила, как в тот вечер чувствовала странное беспокойство… и как отмахнулась от него.
— Он сбросил, потому что был занят мной, — с тихим торжеством сказала Лилиан. — И да, я знаю про ваш контракт. После того как ты родишь, он перестанет действовать. Он сам мне рассказал.
Элисон почувствовала, как мир пошатнулся. Почему он сказал это ей? Или… сказал ли? Но сомнение уже закралось, едкое, как яд.
Лилиан видела это. Она чуть подалась вперёд, понизив голос до доверительного шёпота:
— Знаешь, почему он просил меня молчать? Потому что бабушка ничего не знает. А она для него как мать. И она, милая, тебя ненавидит.