— Уилл! — Саманта вскрикнула, но он даже не обернулся.
— Всё шло нормально! — его голос срывался, он буквально прожигал врача взглядом. — Я вернусь — и у меня будет сын! Это всё, что мне было нужно, чёрт вас побери!
— Мы сделали всё возможное, — врач не отводил глаз, хотя дыхание его сбилось.
— «Всё возможное»? — Уилл снова дёрнул его, так, что воротник впился мужчине в шею. — Если бы вы сделали всё возможное, мой сын был бы жив!
Ник поднялся с места, не зная, что делать — вмешаться или дать Уиллу выместить ярость. Он никогда не видел его таким — холодным и в то же время обезумевшим от боли.
— Отпустите меня, или я вызову охрану, — тихо сказал врач, хотя голос его дрожал.
— Да пошёл ты со своей охраной! — рявкнул Уилл, но, словно что-то внутри сломалось, он резко отпустил ткань и отступил на шаг, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон.
Врач поправил халат, бросив на него долгий взгляд.
— Сэр… ваша жена жива. Сейчас это главное.
Эти слова повисли в воздухе, но не принесли ни капли облегчения. Уилл отвернулся, упёршись ладонями в стену, и закрыл глаза, стиснув зубы так, что в висках застучало.
Уилл стоял посреди холодного больничного коридора, словно вырезанный из камня. Его плечи, обычно расправленные и уверенные, теперь были опущены, руки бессильно свисали вдоль тела. В глазах застыло безмолвное непонимание — тот самый взгляд человека, который ещё надеется, что услышанное было ошибкой, что всё это не с ним.
Он моргнул, но мир перед глазами не изменился. Не растворился. Не исчез.
Это сон… должен быть сон… — в голове билась единственная мысль. Он ждал, что кто-то встряхнёт его за плечо, что он откроет глаза и увидит Элисон — живую, улыбающуюся, с их сыном на руках. Но вокруг была лишь тягучая тишина больницы и запах антисептика, обжигающий ноздри.
Рядом Саманта опустила голову, её пальцы без конца теребили маленький серебряный кулон, как будто в этой холодной безделушке было её последнее утешение. По её щекам катились крупные слёзы, оставляя блестящие дорожки, но она не вытирала их — просто позволяла падать.
Ник стоял рядом, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он не знал, как реагировать. В груди всё сжималось от страха за сестру и ярости на ситуацию, но слова застревали в горле. Когда Саманта, дрожащая, обняла его, он позволил ей спрятать лицо у себя на плече, чувствуя, как её тело вздрагивает от тихих, почти беззвучных рыданий.
— Мне жаль, Уилл… — тихо, но твёрдо произнёс Роберт, подходя ближе. Он положил руку на плечо друга, похлопал, будто это могло хоть как-то согнать с него этот туман горя. Но его ладонь встретила чужое тело, в котором будто вымерли все силы.
— Как… как так? — голос Уилла сорвался. Он поднял глаза на Роберта, в них не было привычной уверенности, только боль и полная потерянность. — Почему? Почему это произошло?
Он едва не задохнулся от комка в горле, слова вырывались с усилием, и каждое было как нож в грудь. Ему казалось, что с каждым вдохом он вдыхает пустоту, что вместе с сыном из его жизни вырвали будущее, мечты, смысл — всё.
Роберт, не находя нужных слов, просто притянул его к себе, обняв так крепко, как только мог. Уилл даже не сопротивлялся, но и не отвечал. Его руки остались висеть безжизненно, взгляд упёрся куда-то в серую плитку на полу. Он не слышал, что говорил Роберт. Всё вокруг утонуло в вязком, глухом шуме.
Он хотел, чтобы это был сон. Чтобы кто-то разбудил его. Чтобы всё оказалось неправдой. Но боль в груди была слишком настоящей, слишком реальной.
А за его спиной Саманта тихо всхлипывала, крепче прижимая к себе Ника, будто боялась, что потеряет и его.
***
Прошло два дня с того момента, как Элисон оказалась в больнице. Снаружи, за окном, весна была в самом расцвете, но для неё всё это было мёртвой картинкой. Она стояла у окна, прижимая ладони к холодному стеклу, будто пытаясь спрятаться за ним от реальности.
Дверь в палату распахнулась, и тяжёлые шаги раздались за её спиной.
— Элисон, какого чёрта?! — голос Уилла был полон гнева и надлома. — Ты отказываешься со мной разговаривать два дня!
Она медленно обернулась, взгляд ледяной, голос ровный и колкий:
— Потому что мне нечего тебе сказать.
— Нечего?! — он усмехнулся, но усмешка дрожала от злости. — Мы потеряли ребёнка, а ты ведёшь себя так, будто это не твоя проблема!
— А ты что, хочешь, чтобы я падала на колени и рыдала у тебя в ногах?! — она резко шагнула вперёд, глаза сверкали. — Хочешь, чтобы я умоляла тебя простить меня за то, что я не смогла родить тебе наследника?
— Не смей так говорить! — он сжал кулаки, но она не остановилась.
— Почему? Боишься услышать правду? — в её голосе зазвучала ядовитая насмешка. — Ты всегда мечтал о сыне, Уилл, но, видимо, твои мечты дешевле, чем реальность.