— Дочка… тише, — Саманта села рядом, её движения были неторопливыми, почти осторожными, как будто она боялась ещё больше ранить её. Тёплые пальцы сомкнулись на дрожащих руках дочери, и в этом простом прикосновении было больше поддержки, чем в сотне слов. — Я рядом.
Элисон судорожно выдохнула и вытерла слёзы тыльной стороной ладони, хотя от этого на коже остались красные следы.
— Я заберу Рэя из садика, — голос её дрогнул, но в нём уже звучала твёрдость. — Я не позволю, чтобы кто-то ещё сравнивал его с ним. Мам… ты ведь знаешь, что… я не смогу без Рэя. Он — всё, что у меня есть.
— Знаю, милая. Я всё знаю, — Саманта чуть крепче сжала её ладони и, не дожидаясь разрешения, притянула к себе, укрывая её объятиями, как когда-то в детстве. Элисон опустила голову на материнское плечо, и на короткое мгновение мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Запах её духов, смешанный с тёплым, родным ароматом кожи, напомнил ей о самых безопасных моментах её жизни.
Но даже в этом укрытии буря внутри не стихала. Каждая мысль о будущем разрывала её на части. Она понимала: страх не исчезнет, пока есть хоть малейший шанс, что прошлое протянет к ним руки. Но она также знала — теперь у неё нет права сломаться. Ради сына она станет той, кто способен остановить кого угодно… даже Уилла Хадсона.
***
Пять лет назад запах больничных стен был едким и навязчивым — смесь лекарств, антисептиков и страха. Элисон лежала на холодной койке, измотанная и бледная после долгих, мучительных родов. Её тело дрожало, а сердце билось в такт единственной мысли: только бы он выжил.
Когда маленького Рэя положили ей на грудь, она ощутила тёплый, дрожащий комочек, сжимающий её палец крохотными пальчиками. Его дыхание было неровным, но живым, и этого хватило, чтобы мир вокруг перестал существовать. Она знала — отдать его кому-то, позволить этому миру коснуться его без защиты, значило потерять всё.
Страх, что Уилл когда-нибудь узнает, был не просто тенью — он нависал над ней, как петля. Она видела в мыслях, как чужие руки вырывают у неё сына.
Когда в палату вошёл врач, высокий мужчина в белом халате с усталыми глазами, Элисон, прижимая к себе ребёнка, подняла взгляд. Голос дрожал, но слова звучали как приказ, отчаянный и одновременно твёрдый:
— Доктор… мне нужна ваша помощь. Это вопрос жизни моего ребёнка.
Он нахмурился, но не перебил. Она продолжила, чувствуя, как каждая фраза даётся с болью:
— Если кто-то… особенно его отец… узнает, что он жив, я не смогу его защитить. Пожалуйста… пусть все подумают, что он умер при родах.
Врач молчал. В палате слышалось только тихое посапывание малыша и капли из капельницы, падающие с равным интервалом.
— Я заплачу, — добавила она, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Сделайте так, чтобы в документах… чтобы везде… было написано, что ребёнок не выжил.
Медсестра, стоявшая рядом, нахмурилась и переглянулась с врачом. Это было мгновение, когда всё решалось. Наконец, он тихо произнёс:
— Это неэтично. Но если вы уверены… всё останется между нами.
Элисон кивнула, прижимая к себе сына так, будто от этого зависела его жизнь. Тогда она впервые поняла, что готова переступить любую грань ради него.
***
После ужина Элисон тихо поднялась по лестнице, держа в руках кружку с остывшим чаем. В комнате Рэя пахло свежими карандашами и чуть сладковатым детским шампунем. На стенах висели его рисунки — солнечные пейзажи, смешные человечки, и целое семейство собак, нарисованных с особой любовью.
— Красиво, мам? — Рэй гордо протянул ей новый лист бумаги. Там было яркое голубое небо, облака, похожие на сахарную вату, и рыжая собака с хвостом-пружинкой.
— Очень, милый, — Элисон улыбнулась, притворно не замечая, что лапы собаки были разного размера. — У тебя талант.
Он засиял, а она ощутила, как что-то тёплое и щемящее расползается в груди. Каждый миг с ним казался драгоценным, особенно зная, как часто работа лишала их этих тихих вечеров.
Позже они устроились в постели — Рэй положил голову ей на плечо, обнял маленькими руками, а она лениво поглаживала его по животику. В комнате стояла мягкая тьма, тёплая и безопасная.
— Мам, а когда папа приедет? — спросил он вдруг, словно между делом.
Элисон замерла. Слова сына ударили неожиданно, как холодная вода. Она почувствовала, как сердце сбилось с ритма. Обычно он не задавал таких вопросов.