Мэтт замялся, поигрывая пуговицей пиджака.
— Я думаю, твое присутствие придаст нам уверенности. И… да, возможно, произведёт впечатление.
— Это глупо, — сухо ответила она. — Сделка должна заключаться по делу, а не из-за внешности.
— Элисон… — он тяжело вздохнул. — Просто побудь там. С тобой я не буду так нервничать.
Она молчала пару секунд, а потом кивнула.
— Ладно. Но только если ты подготовишь всё идеально. Ошибок быть не должно.
На лице Мэтта появилось облегчение, смешанное с благодарностью. Он знал: с Элисон рядом у него действительно будет больше шансов произвести впечатление.
Глава 24
Вечером Элисон стояла перед зеркалом, проверяя каждый штрих своего образа. Мягкие волны медных волос ложились на плечи, отливая золотом в свете лампы. Изумрудное платье подчёркивало её талию, а аккуратный вырез открывал линию ключиц. Чёрные туфли на тонких ремешках и высокий каблук делали её фигуру ещё стройнее. Золотые серьги и браслет, серебряные кольца — лёгкие акценты, которые завершали облик.
Макияж был сдержанным: ровный тон кожи, едва заметный румянец, мягкий блеск на губах и тонкие стрелки, придававшие взгляду глубину.
В дверь тихо постучали.
— Можно? — послышался голос матери.
— Конечно, — ответила Элисон, оборачиваясь.
Мать вошла, скользнув взглядом по дочери. — Ты выглядишь так, будто идёшь покорять целый мир. Нервничаешь?
— Немного, — призналась Элисон. — Встреча важная. Мэтт рассчитывает на этот контракт.
— Не сомневаюсь, что всё пройдёт как надо, — успокоила её мать, присаживаясь на край кровати. — А дома не переживай. Рэй сейчас занят Лего, мы прекрасно справимся.
— Если что, я могу вызвать няню, — предложила Элисон.
— Не нужно, — уверенно сказала мать. — Всё будет в порядке.
Элисон чуть улыбнулась и поправила платье. — Как я выгляжу?
— Безупречно, — с теплом сказала мать. — А вообще… почему ты всё время так серьёзна? Может, пора обратить внимание и на личную жизнь, а не только на работу?
— Мама… — Элисон вздохнула. — Сейчас для меня важнее не ошибиться в людях.
Мать кивнула, но в её глазах мелькнула тень заботы. — Ты взрослая, тебе виднее. Но я хочу, чтобы ты была счастлива не только в карьере.
Элисон ничего не ответила — лишь на мгновение задержала взгляд в зеркале, словно проверяя, готова ли она не только к встрече, но и к тому, что принесёт этот вечер.
— А твой начальник? — мама чуть прищурилась, словно хотела уловить малейшую реакцию дочери. — Он не положил на тебя глаз? Ты ведь говорила, у него тоже есть сын. А что с его женой?
Элисон на секунду замерла, словно подбирая слова.
— Они развелись, — тихо произнесла она. — У неё уже другой мужчина. Сын остался жить с ним. Но… — она чуть усмехнулась, но без тени радости, — думаю, я для него всего лишь сотрудница, которую он уважает. Не более.
Мама кивнула, но, как всегда, не удержалась от новых советов:
— Вот как? Тогда понятно. Но всё же… почему бы тебе не обратить внимание на одиноких мужчин? Неужели ты так и не смогла забыть того парня?
Внутри Элисон что-то болезненно сжалось. Она отвела взгляд в сторону, вцепившись пальцами в подол платья. В горле встал ком, но голос она удержала ровным:
— Мам, давай не будем об этом. Ты же знаешь, между нами ничего не было… по-настоящему. Он живёт своей жизнью, я — своей. Всё это изначально было только ради…
Слова застряли, будто страх и усталость сплелись в узел. Каждый раз, когда в памяти всплывал тот момент — её взгляд, направленный в его глаза, и тихая, страшная фраза: «Рэй не выжил», — в груди поднималась давящая волна вины. Она помнила, как на секунду померк его взгляд, как в нём мелькнуло что-то почти детское — боль, потеря. Но она тогда не могла иначе. Лилиан не должна была стать матерью её ребёнка.
— Ребёнка, которого ты должна была ему родить, — тихо, почти с укором, закончила за неё мама.
Элисон опустила голову и кивнула, не в силах найти слова.
— Думаю, с ним всё равно бы не вышло, — продолжала мама, изучая дочь. — Он слишком грубый. Слишком властный.
Элисон сжала губы.
— Да… но тогда я всё равно смогла его полюбить, — произнесла она почти шёпотом, так, что слова едва коснулись воздуха. Любовь к нему была как безумие: резкая, обжигающая, лишающая сна. Но измену… измену простить невозможно.
Она снова пережила тот день. Целые недели она убеждала себя, что Лилиан солгала, что это очередная ядовитая сплетня. Но снимки, попавшие в её руки, разрушили последнюю надежду — живые, слишком чёткие кадры, от которых хотелось вырвать страницу собственной жизни.
Как я могла быть такой слепой? — горько подумала она. — Как могла поверить, что этот человек способен принадлежать одной женщине?