Перед зеркалом она подправила макияж, пригладила рыжие пряди, и, взяв сумочку, вышла. Сумерки Лос-Анджелеса уже окрасили город в мягкие золотисто-розовые тона. Воздух был тёплым, насыщенным ароматами апельсиновых деревьев, которые цвели в соседних дворах, смешиваясь с едва уловимым запахом океанского бриза.
На парковке у дома её ждал Мэтт. Чёрный, идеально сидящий костюм подчеркивал его широкие плечи, а в руках он держал ключи, вертя их между пальцами с лёгкой небрежностью. Завидев её, он улыбнулся так, будто ждал именно этого мгновения.
— Ты прекрасна, Элисон, — сказал он, чуть склонив голову, но не отводя взгляда.
— Спасибо… Ты тоже, — ответила она, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. Но тепло от его слов разлилось по груди, и она ощутила, как на щеках выступил лёгкий румянец.
Он открыл дверцу, и она села в машину, почувствовав лёгкий аромат его парфюма — терпкий, с древесными и кожаными нотами, будто впитавший в себя атмосферу вечернего города.
Когда они тронулись, внутри воцарилась приятная тишина. Далёкие звуки трафика и ровный гул двигателя создавали свой ритм, под который она чувствовала себя удивительно спокойно. Мэтт сосредоточенно вёл машину, иногда бросая на неё быстрые взгляды, а она ловила себя на том, что в этой молчаливой близости есть что-то почти интимное.
Машина уверенно скользила по освещённым улицам Лос-Анджелеса, отражения неоновых вывесок пробегали по капоту и стеклу, словно город подмигивал им на своём языке. Элисон, откинувшись на спинку сиденья, пыталась сосредоточиться на предстоящей встрече. Она знала, что это важный момент в карьере Мэтта, а значит, и в её собственных перспективах. Но, как ни старалась, мысли всё время возвращались к нему — к его спокойной уверенности, к тому, как непринуждённо он держит руль, будто управляет не машиной, а самим течением событий.
— Знаешь… — произнёс он, нарушая тишину, — я действительно надеюсь, что всё пройдёт без сучка и задоринки. Эта компания может стать нашим трамплином на международный рынок.
Его голос был ровным, но в нём чувствовалась тихая энергия человека, который привык добиваться своего.
— Я верю, что у нас всё получится, — ответила Элисон, придавая словам твёрдости. — Мы сделали отличную подготовку, собрали все данные… И, честно говоря, я бы сама на нас поставила.
Мэтт бросил на неё короткий взгляд и чуть усмехнулся, уголки его губ дрогнули. В этом взгляде было что-то большее, чем просто деловое согласие — тёплый интерес, который он, возможно, даже не пытался скрыть.
— Ты умеешь внушать уверенность, — сказал он чуть тише, как будто это было признанием, которое он не планировал озвучивать. — И, знаешь, я всегда ценил твою поддержку. Ты умеешь заставить человека почувствовать, что он не один в игре.
Элисон почувствовала, как сердце пропустило удар. Её пальцы невольно скользнули по ремню безопасности, словно это могло отвлечь от нахлынувшего тепла.
— Ну… — она позволила себе лёгкую улыбку, — возможно, это мой скрытый талант.
— Возможно, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги, но в тоне проскользнула нотка, из-за которой её дыхание стало чуть прерывистым. — И, если честно, я бы не хотел проходить через всё это с кем-то другим.
Она отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает пролетающие мимо огни. На самом деле, она пыталась спрятать выражение лица, чтобы он не заметил, как эти слова пробили её привычную броню.
В салоне повисла тишина, но теперь она была иной — тёплой, с лёгким током напряжения, который будто оживлял воздух.
Скоро они подъехали к зданию, где должна была проходить встреча. Мэтт остановил машину, обернулся к Элисон и спросил:
— Готова?
Она кивнула, хотя внутри всё ещё бурлило от волнения. Сейчас важно было отложить личные мысли и сосредоточиться на работе.
Они вышли из машины, и вечерний Лос-Анджелес встретил их мягким, ещё тёплым весенним воздухом, пропитанным запахом апельсиновых деревьев от ближайших аллей. Перед ними возвышался небоскрёб из стекла и стали — его фасад отражал сияние городских огней, и казалось, будто они вошли в другое измерение.
Ресторан располагался на самом верху. Лифт с плавным движением поднял их, а за дверями открылся зал, в котором каждая деталь кричала о безупречном вкусе. Полированный тёмный паркет мягко блестел, отражая теплое золото светильников. Потолок был усыпан крошечными хрустальными подвесками, похожими на россыпь звёзд. Сквозь панорамные окна виднелся вечерний город, рассыпанный огнями, будто чёрное бархатное полотно, на котором кто-то щедро разбросал драгоценности.