Мэтт вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Тогда закажем что-нибудь, раз уж пришли. После ужина я отвезу тебя домой.
— Да, конечно, — кивнула Элисон, но через мгновение, как будто вспомнив о чём-то, добавила: — Я отойду ненадолго, нужно позвонить домой.
Она поднялась из-за стола, поправила ремешок сумочки на плече и направилась в сторону, где приглушённый свет и мягкий гул голосов скрывали её от посторонних глаз. В глубине зала, за высоким вазоном с белыми орхидеями, стоял небольшой уголок, куда почти не доносился шум ресторана. Именно туда она и отошла, доставая телефон.
Пальцы привычно нашли нужный номер. Как только в трубке раздались первые гудки, то лёгкое, невидимое снаружи волнение, которое весь вечер тянуло сердце, стало понемногу отпускать.
— Привет, мам, — произнесла она мягко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как вы с Рэйм? Всё в порядке?
— Всё хорошо, дорогая, — отозвалась Саманта, и её тёплый, чуть усталый голос сразу подарил Элисон ощущение дома. — Он уже спит.
Элисон ощутила, как камень, давивший на душу, медленно скатился вниз. На губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Рэй заснул — значит, сегодня обошлось без капризов и долгих уговоров. В последнее время у малыша были трудности с засыпанием, и она всё гадала, связано ли это с весенний погодой, переменами в доме или с чем-то, что она пока не замечает.
— Хорошо… — тихо сказала она, почти шёпотом, будто боялась спугнуть это спокойствие. — Спасибо, мам.
Она закрыла глаза, на мгновение прислонившись плечом к прохладной стене, и позволила себе пару секунд просто постоять в тишине, прежде чем вернуться к Мэтту и к их вечеру, который, похоже, уже складывался совсем не так, как они планировали.
Элисон, возвращаясь к столу, заметила ещё одного мужчину, сидящего напротив Мэтта. Он держался прямо, его плечи выдавали уверенность, а лёгкое движение руки к стакану казалось выверенным. Но лицо оставалось скрытым — он сидел спиной.
«Неужели это он?» — мелькнула раздражённая мысль. В груди вспыхнуло недовольство, быстро перерастающее в злость. Опоздание было не просто неуважением — оно рушило тщательно продуманный вечер.
— Миссис Миллер? — вдруг раздался за спиной ровный голос.
Она обернулась — и нахмурилась.
За соседним столиком у окна, в окружении нескольких мужчин в одинаковых чёрных костюмах, сидел Роберт. Даже на расстоянии было ясно: это охрана. У Элисон сердце дрогнуло. Эти люди принадлежали к миру, из которого она так хотела вырваться, и имя, с которым они были связаны, она знала слишком хорошо.
— Почему вы здесь? — слова сорвались с её губ чуть тише, чем она хотела. Голос предательски дрогнул.
— Мы с Уиллом здесь, — ответил Роберт без колебаний, и в его уверенности было что-то тревожащее.
— Что? — выдохнула она, и ледяная дрожь пронзила спину. Мысли смешались в хаотичный клубок. Неужели… он здесь?
— Элисон.
Она повернулась к нему, но слова застряли в горле. За спиной Мэтта, в полутени, сидел мужчина, который, казалось, вырезан из её прошлого. Сердце пропустило удар.
Уилл.
Он сидел, слегка откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за ней так, будто всё это время знал, что она появится. Та самая ухмылка, от которой когда-то сводило виски, мелькнула на его губах, и в груди у неё тут же поднялась волна тревоги.
Чёрная рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, открывая загорелую кожу и намекая на силу, скрытую под тканью. Закатанные рукава обнажали сильные предплечья, на левом — знакомая татуировка розы. Брюки сидели идеально, подчёркивая силу длинных ног, а чёрные кожаные ботинки добавляли опасной элегантности. Даже лёгкий терпкий аромат его парфюма пробился сквозь шум ресторана и вернул её туда, где она поклялась никогда его больше не видеть.
Воспоминания хлынули резко: белые стены больницы, её голос, сорванный от крика, слова, которыми она добивала его, не оставляя ни единого шанса на прощение. Он был её мужем, отцом ребёнка, о котором он до сих пор не знает, уверенный, что малыш умер. И она жила все эти годы, стараясь держаться как можно дальше от него.
Теперь он был здесь. Настоящий. Опасный. И смотрел на неё так, будто за эти пять лет между ними не прошло ни дня.
Уилл выглядел так, словно время решило обойти его стороной. За прошедшие пять лет он стал ещё привлекательнее — зрелость придала чертам лица резкость, а взгляду — твердость. Высокий, стройный, он обладал той природной силой, которая не требует демонстрации. Волосы были аккуратно уложены, и лёгкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма создавал вокруг него ореол безупречности. На губах играла почти лениво-уверенная ухмылка — как у человека, который привык побеждать и знает цену собственному обаянию.