Он почувствовал, как уголки губ сами собой подались в улыбку, но тут же стёр её, разворачиваясь — не собирался дарить ей победу, даже мнимую.
Она осталась сидеть, сжав кулаки на коленях, будто боялась, что пальцы выдадут её дрожь. В её взгляде смешались злость, обида и та самая уязвимость, которую он помнил и которой когда-то дорожил, а теперь — использовал как оружие.
Он, с раздражением отодвинув стул, всё же вернулся к столу. В тот миг, когда она шагнула ближе, его словно ударило осознание — она всё ещё умела производить на него впечатление. Волосы свободно спадали на плечи, пряди чуть касались ключиц, и едва уловимый сладковатый аромат тянулся к нему, как воспоминание о времени, которое он тщетно пытался вычеркнуть из памяти.
Когда Элисон, наконец, опустилась на стул рядом, воздух между ними стал густым, словно напитанным чем-то невидимым. Она держала спину прямо, подбородок чуть приподнятым, будто каждое движение было тщательно выверено. Но он видел больше, чем хотела показать — едва заметную дрожь в кончиках пальцев, лёгкое подрагивание ресниц, как у человека, который заставляет себя не отводить взгляд.
Его глаза скользнули по её профилю — линия шеи, мягко вычерченная светом лампы, тонкая кожа, под которой угадывался ритм пульса. Он помнил вкус этой кожи. Помнил, как его губы оставляли на ней следы, а её дыхание становилось прерывистым. Воспоминания били в голову, обостряя каждую жилку желания, и, чёрт побери, он не мог не представить, как в этот же миг его пальцы снова обхватывают её подбородок, заставляя поднять на него глаза.
Элисон сидела на расстоянии, и это расстояние резало по нервам.
— Поближе, — тихо сказал он, не столько приказывая, сколько проверяя её готовность подчиниться.
В её взгляде мелькнула искра злости, и он уловил, как она сжала губы, словно сдерживала резкий ответ.
— Куда ещё ближе? — спросила она, голос чуть хрипловатый, будто слова пришлось проталкивать сквозь сопротивление.
Он придвинулся сам: стул скрипнул, его колено коснулось её через тонкую ткань. Кромка платья чуть приподнялась, открывая коленную чашечку и полосу гладкой кожи выше; она инстинктивно выровняла подол, но отодвинуться уже было некуда. Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго — туда, где изумруд встречался с матовой теплотой её ноги, — и, чтобы не протянуть руку, сжал пальцы в кулак под столом.
— Что вы делаете? — спросила она, стараясь сохранять ровный тон.
— А что я делаю? — лениво усмехнулся он, наклонившись так, что его дыхание коснулось её уха. — Хочу понять, сумеете ли вы… переубедить меня.
Она резко повернулась к Мэтту, будто вцепившись в деловую повестку как в спасательный круг.
— Постараюсь, — сказала она слишком спокойно, и всё же платье выдало её — по подолу прошла едва заметная дрожь, когда она скрестила лодыжки на каблуках.
Элисон старалась сидеть прямо, но каждый раз, когда его взгляд задерживался на ней дольше положенного, сердце начинало биться чуть быстрее. Она чувствовала, как под тонкой тканью изумрудного платья кожа будто нагревается от этого немого внимания. Её пальцы крепче сжали папку с документами — не для уверенности, а чтобы хоть как-то занять руки и не выдать дрожь.
Его голос прорезал напряжённую тишину, как лезвие.
— Так что у вас там, Элисон? — он наклонился чуть вперёд, сокращая расстояние. — Какие идеи способны изменить моё решение?
Она подняла на него глаза. В них — вызов и злость, но под этой оболочкой — тревожный отклик на близость, от которой она так долго отучала себя. Когда-то они умели разговаривать без слов, и эта невидимая связь, проклятая и нежеланная, снова давала о себе знать.
— У нас есть потенциал для сотрудничества, — произнесла она, делая голос ровным. — Мы могли бы объединить ресурсы, чтобы создать что-то уникальное.
— Уникальное? — он чуть усмехнулся, как будто пробуя слово на вкус. — И что же именно вы имеете в виду?
Его лёгкая ирония, приправленная слишком пристальным вниманием, раздражала её до предела. Но ещё больше раздражало то, что она не могла полностью отгородиться от воспоминаний: как он смотрел на неё раньше… и как сейчас этот взгляд мало чем отличался.
— Например, совместная рекламная кампания, — продолжила она, игнорируя попытки сбить её с ритма. — Она привлечёт новых клиентов, повысит продажи и укрепит репутацию обеих сторон.
Он кивнул, но по глазам было видно — слушает он её меньше, чем наблюдает.
— Звучит неплохо, но мне этого мало, — произнёс он лениво, будто нарочно вытягивая каждое слово.
Элисон закусила губу, чувствуя, как в груди поднимается волна злости. Она ненавидела, что он играет с ней, будто проверяет, на сколько её хватит. И всё же… её голос прозвучал спокойно:
— Тогда давайте обсудим другие варианты.