Он чуть наклонился ближе, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки, которую она знала слишком хорошо.
— Вот это мне нравится, — тихо сказал он, а она заметила, как пальцы сами собой сжались в кулаки, удерживая её на грани между срывом и холодной выдержкой.
Элисон пыталась держать внимание на графиках, заставляя себя говорить уверенно, хотя каждое слово давалось с усилием.
— Вот здесь… — она указала на диаграмму, чувствуя, как ладони предательски холодеют. — Мы зафиксировали устойчивый рост интереса к проекту…
Она хотела продолжить, но вдруг её тело вздрогнуло. Под столом тёплая ладонь скользнула к её колену, затем медленно поднялась выше, туда, где ткань платья мягко облегала кожу. Его прикосновения были намеренно медленными, почти ленивыми, и именно эта нарочитая неторопливость выбивала из ритма сильнее, чем любая спешка.
Сердце стучало так громко, что казалось, его мог услышать весь зал. Она краем глаза бросила быстрый, почти панический взгляд на Мэтта, сидевшего рядом. Он был поглощён экраном телефона, безразличный к тому, что творилось прямо перед ним. От этого внутри поднялась странная волна — смесь облегчения и унижения.
«Чёрт…» — пронеслось в её голове. Она почувствовала, как мышцы бёдер инстинктивно напряглись, но его пальцы уверенно проскользнули чуть выше, нарушая её пространство и превращая её слова в пустой звук.
Элисон сжала его руку под столом, стараясь сделать это так, чтобы со стороны выглядело, будто она просто поправляет платье. Внутри всё кипело. Злость и раздражение, вызванные его наглыми прикосновениями, переплетались с предательским жаром, который она ненавидела в себе в этот момент. Её пальцы вцепились в его запястье, но он лишь медленно убрал ладонь, оставив на коже ощущение его тепла — будто метку, которую невозможно стереть.
Когда презентация наконец подошла к концу, Элисон с шумом захлопнула папку. Её голос звенел от сдержанного гнева:
— Этот проект — результат месяцев работы нашей команды. Каждая цифра, каждая идея — это труд людей, которые верили в этот результат.
Она встретилась с его взглядом. В глазах Уилла не было ни намёка на заинтересованность. Только холодное, едва заметное веселье, которое он даже не пытался скрыть. Он кивнул — медленно, лениво, как будто соглашался только ради того, чтобы подразнить её ещё больше.
Мэтт нахмурился, в его осанке появилась напряжённость. Он что-то хотел сказать, но Уилл опередил его:
— Подумать надо, — произнёс он с тем самым тоном, от которого хотелось стукнуть кулаком по столу.
Элисон видела, что он уже всё решил, и это решение никак не зависело от деловых аргументов. Он просто играл — и явно наслаждался тем, как выводит их из себя.
— Отлучусь на минуту, — сказал он, поднимаясь и направляясь в сторону уборной. И как только его фигура скрылась за поворотом, воздух в ресторане словно потяжелел.
Мэтт выдохнул, опустив голову, и неожиданно для неё тихо, но отчётливо выругался. Элисон вздрогнула — она никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном.
— Мэтт… — осторожно произнесла она. — Это не твоя вина. Ты же знаешь, он всегда так себя ведёт.
Он поднял глаза. В них было столько разочарования и усталости, что Элисон почувствовала болезненное сжатие в груди.
— Ты понимаешь, — его голос дрогнул, — этот контракт мог бы вывести мою компанию на новый уровень. Я мечтал о таком партнёре. А теперь… всё это рушится прямо на моих глазах.
Её охватило чувство вины, но вместе с ним — и тихая решимость. Она не собиралась позволять Уиллу управлять всем и разрушать чужие мечты просто ради своей игры.
— Возможно, он просто играет с нами, — тихо произнесла Элисон, стараясь, чтобы её голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Не стоит так переживать из-за него.
Но внутри всё кипело. Она знала — Уилл не оставит их в покое просто так.
Она направилась в сторону дамской комнаты, будто желая смыть с себя напряжение последних минут. Холодная плитка пола отражала её каблуки, каждый шаг отдавался в висках глухим стуком сердца.
Когда она вышла, резкий поворот головы застыл в одном кадре: всего в нескольких метрах от двери, прислонившись плечом к стене, стоял Уилл. Его сильная рука обвивала талию какой-то девушки, пальцы уверенно скользили чуть ниже, чем позволяла приличие, а его губы были опасно близко к её уху. Он что-то сказал — тихо, с той ленивой усмешкой, которую Элисон слишком хорошо помнила, — и девушка заливисто рассмеялась.