Он молча смотрел, и от этого становилось только хуже. В этом взгляде было всё — знание, власть, и бесстыдное удовольствие от её слабости.
— Выбор за тобой, Элисон Миллер, — произнёс он, тихо, но так, что каждое слово будто врезалось в кожу.
— Ненавижу тебя! — крик сорвался почти с хрипом. Она рванулась к нему, и кулаки, маленькие и злые, обрушились на его грудь. Она била, пока хватало сил, вкладывая в каждый удар накопленную за годы обиду, злость и боль.
Он не пытался остановить её. Лишь смотрел — удивлённо, с какой-то странной, опасной тенью уважения.
Но когда её дыхание сбилось, а удары стали слабеть, он двинулся. Одним резким движением схватил её, спиной прижал к холодной кафельной стене. Его пальцы крепко обхватили её запястья, подняв руки над головой, так, что она ощутила — он полностью контролирует каждое её движение.
— Это твоё согласие, ведь так? — его голос был низким, обволакивающим, но в этой тишине звучал как приговор.
Её сердце колотилось, смешивая страх и отчаянную злость.
— Ты мне мерзок… — выдохнула она, чувствуя, как дрожь пробирает до костей. — Ещё больше, чем раньше.
— Взаимно, — произнёс он с кривой, почти ленивой усмешкой, и прежде чем она успела ответить, его губы резко накрыли её.
Поцелуй был не нежным — он был жадным, требовательным, таким, который лишает воздуха. Он прижимал её к стене, пока она чувствовала, как от тепла его тела холод кафеля уже не спасает. Его пальцы, удерживавшие её запястья, сжались сильнее, а другой рукой он коснулся её талии, медленно скользя выше, будто проверяя границы, которые она готова нарушить.
Она пыталась вырваться — сначала. Но в этой борьбе каждое движение становилось лишь поводом для него прижать её крепче, глубже вдавить в стену, заставляя её дышать в его ритме.
В этом поцелуе была вся их война — ненависть, вызов и то притяжение, от которого она так долго пыталась убежать.
Его губы продолжали жадно брать её, как будто он боялся потерять вкус её дыхания. Поцелуй стал глубже, настойчивее, язык уверенно вошёл в её рот, заполняя его и диктуя свой ритм. Она ощущала, как он исследует её, будто запоминая каждое движение, каждую дрожь, каждый вздох.
Его ладони с силой удерживали её запястья над головой, но вскоре одна из них скользнула вниз, обвивая её талию. Пальцы легли на тонкую ткань платья, а затем уверенно проникли под неё, прикасаясь к голой коже, горячей от их близости.
Внезапно он подхватил её, заставив закинуть одну ногу на его талию. Движение было резким, властным, и в тот же миг она ощутила его — твёрдого, готового, ждущего. Это чувство пронзило её током, и из груди вырвался сдержанный стон, который он тут же поглотил своим поцелуем.
Его другая рука блуждала по её спине, скользя всё ниже, с каждым касанием заставляя её тело отвечать на его напор. Она должна была оттолкнуть его, крикнуть, что ненавидит его — но не сделала ни того, ни другого. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось, а губы сами тянулись к его.
И вдруг она поняла, что не хочет, чтобы он останавливался. Этот поцелуй, горячий, требовательный, в котором смешалась их ненависть и безумное притяжение, стал для неё чем-то опасным и запретным, но до ужаса желанным.
Его губы, оторвавшись от её рта, скользнули ниже, к линии подбородка. Он словно нарочно задерживался на каждом миллиметре её кожи, оставляя за собой горячие, почти обжигающие поцелуи. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и каждый его выдох касался её, будто электрический разряд.
Он спустился к её шее, и Элисон едва смогла сдержать тихий, непроизвольный вздох, когда он коснулся этой чувствительной зоны. Его губы играли с её кожей — то нежно касаясь, то слегка покусывая, оставляя лёгкие, но властные метки. Она чувствовала, как кончик его языка медленно скользит по изгибу её шеи, а затем он вновь вцеплялся зубами, будто проверяя, до какой степени может довести её дыхание до сбоя.
Его ладони держали её крепко, прижимая к холодной стене, но сам он излучал такой жар, что этот холод казался лишь фоном для той температуры, что нарастала между ними. Одна его рука, лежащая у неё на талии, сместилась ниже, к её бедру, и, обхватив его, он поднял её выше, заставив закинуть вторую ногу на него. Теперь она была полностью в его власти, и расстояния между ними не осталось вовсе.
Элисон чувствовала его силу, напряжение каждого мускула, и… готовность. Он был настолько близко, что её сердце буквально грохотало в ушах, а каждая клетка тела понимала — он готов взять её прямо здесь, не давая времени на сомнения.
— Элисон… — его голос прозвучал низко, глухо, как шелковая нить, натянутая до предела. Каждое слово он будто впечатывал в её кожу между поцелуями, которые не оставляли ей пространства для дыхания. — Ты знаешь, что тебе это нужно.