Перед ней возвышалось здание в стекле и мраморе — монумент элегантности, роскоши и власти. Это не просто гостиница. Это — территория таких, как Уилл. И именно поэтому её сердце сжалось.
Сделав пару шагов, она едва не вздрогнула, когда массивные стеклянные двери открылись сами собой. Белоснежные перчатки портье приветливо склонились, как будто встречали почётного гостя — и от этого внутри стало ещё неуютнее.
Тихий звук уведомления.
Телефон в её руке засветился. Сообщение от Уилла:
«Подойди на ресепшен и скажи моё имя. Тебе дадут ключ».
— Конечно, — прошипела она сквозь зубы, закатив глаза. — Как будто я пришла сюда по собственной воле.
Цокая каблуками по отполированному до зеркального блеска полу, она прошла в холл. Он был почти пуст, но каждая деталь кричала о статусе: аромат свежесрезанных белых орхидей, бархатные кресла в глубоких оттенках сапфира и золота, едва слышимая музыка джаза на фоне. Всё выглядело безупречно — так же, как и жизнь Уилла… на поверхности.
За стойкой стояла девушка — худая, как модель с подиума, с безупречно уложенными чёрными волосами и накрашенными алыми губами, как у актрисы старого Голливуда.
— Добро пожаловать в «Hudson Imperial». Чем могу быть полезна? — её голос звучал с деликатной теплотой, но в нём сквозила натренированная вежливость, а не искренность.
Элисон сглотнула, ненавидя саму себя за то, что должна произнести его имя вслух. Здесь все знали, кто он. И знали, что она — не его девушка. Не его невеста. Просто женщина, чьё имя почему-то вписано в его жизнь карандашом, который он не стирает.
— Я… Я к Уиллу Хадсону, — едва слышно произнесла она.
— Разумеется. — Девушка кивнула, не показывая удивления. Пальцы быстро забегали по клавишам. Через секунду та вытащила из ящика тонкую карточку-ключ в золотистом конверте с тиснением логотипа отеля. — Тысяча восемьдесят, двадцать третий этаж. Хотите, чтобы кто-то сопроводил вас?
— Нет. Я… сама справлюсь, — быстро перебила Элисон, стараясь не подать виду, как неловко ей сейчас.
— Лифт по коридору налево. Приятного вечера, мисс.
Элисон коротко кивнула, сжала карточку в ладони и направилась к лифту. Её шаги эхом раздавались в безмолвной роскоши холла, но казалось, каждый звук выдаёт её тревогу.
Лифт был беззвучным. Внутри — зеркальные стены, золотые панели и приглушённый свет. Она посмотрела на своё отражение. Прическа чуть растрепалась, глаза выглядели усталыми, но в них читалась решимость. Или страх. Или всё сразу.
«Что ты здесь делаешь, Элисон?»— мысленно прошептала она себе, нажимая кнопку двадцать третьего этажа.
Она знала, что Уилл будет там. Что его взгляд прожжёт её до костей, что его прикосновения снова взорвут что-то внутри неё. Он всегда действовал на неё, как яд — медленно, неумолимо. Почему он всё ещё хочет её? Почему зовёт? И почему она снова идёт к нему?
Она пыталась убедить себя, что всё это ради спокойствия. Ради будущего. Ради того, чтобы он не узнал правду о Рэе.
Но в глубине души она уже знала — ей не спрятаться от него. Ни телом, ни мыслями. И если он захочет её снова… она может снова сломаться.
Элисон всё ещё слышала в голове смех Лилиан — звонкий, беззаботный, когда та делилась воспоминаниями о том, каким счастливым её делал Уилл. Эти слова, разъедающие изнутри, словно шипы, не отпускали её. Они вытесняли здравый смысл, оставляя после себя только горечь и ненависть, смешанную с болью.
Лифт мягко остановился, двери разъехались, и она сделала шаг вперёд. Коридор был залит мягким золотистым светом бра, а прямо напротив — дверь с теми самыми цифрами, выгравированными на карточке-ключе. У Элисон дрогнули пальцы, и холод металла будто впился в ладонь. Она чувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти, и одно неверное движение обрушит её в бездну, из которой уже не выбраться.
«Всего одна ночь… и всё закончится», — пыталась она убедить себя, но сердце не слушалось. Оно билось так сильно, что отдавалось гулом в ушах.
Постояв несколько секунд, она приложила карточку к замку. Замок щёлкнул, и дверь медленно поддалась, открываясь внутрь. В нос ударил резкий, слишком знакомый аромат его парфюма. Тот самый запах, от которого когда-то кружилась голова, от которого хотелось утонуть в его объятиях. Теперь же он только усиливал её тревогу. Но был и другой запах — сладковатый, женский, чужой.
Элисон на секунду закрыла глаза. Неужели он водил сюда женщин? Лилиан?.. Сердце болезненно сжалось, а дыхание перехватило от этой мысли.
И тут раздался смех. Мужской — низкий, ленивый, до боли знакомый. И женский — звонкий, довольный. Элисон застыла в дверях, как статуя, не в силах сделать шаг.