Пальцы Элисон сами собой вцепились в его волосы, тянули, рвали, но вместе с тем — притягивали его ближе. Она ненавидела себя за это. Ненавидела его. Но их губы снова и снова находили друг друга, словно они оба обезумели.
Уилл рывком стянул ткань её платья с плеча, открывая нежную кожу. Его ладони грубо легли на её тело, скользнули вниз по линии ключицы, и Элисон задохнулась — от страха или от желания, она не понимала. Каждое его прикосновение было вызовом: «Ты всё ещё моя, несмотря ни на что».
Он прижал её сильнее, и она ощутила, как ткань его спортивных штанов напряглась между её бёдер. Сквозь тонкую материю платья она слишком ясно чувствовала его возбуждение, и от этого у неё перехватило дыхание. Она хотела оттолкнуть его, но ноги сами собой приподнялись, обхватывая его бёдра. Её тело словно предало её, выдав скрытое, мучительное желание, которое она так яростно отрицала.
— Ненавижу тебя, — выдохнула она в его губы, но голос её дрожал, и каждый новый поцелуй звучал признанием в обратном.
Уилл лишь усмехнулся, грубо сжимая её бёдра. Его глаза сверкали похотью и злобой, в них не было прощения. Он целовал её шею, впивался зубами, оставляя красные отметины. Элисон закрыла глаза, её пальцы сильнее зарывались в его волосы, а по спине пробежала дрожь, такая сладкая и такая ненавистная.
Они целовались как двое обезумевших, как враги, жаждущие уничтожить друг друга, но вместо ударов обменивались прикосновениями и стонами. Стена дрожала от их натиска, а в груди Элисон бушевал пожар, который она боялась и жаждала одновременно.
Элисон тяжело рухнула на мягкое покрывало, когда Уилл навис над ней. Его голый торс, пахнущий духами и алкоголем, давил своим весом, лишая её пространства. Но взгляд — вот что пронзило её до самой глубины. Это был не просто голодный, похотливый взгляд мужчины. В нём пряталась тень боли, застывшей на долгие годы, и именно она делала его опасным.
Его глаза скользнули вниз, на её живот, и губы скривились в кривой усмешке, которая показалась ей ядовитой.
— Нашему ребёнку сейчас было бы пять, верно? — выдохнул он низким, хриплым голосом.
Элисон застыла, словно её пронзили ножом. Она не могла вдохнуть. Перед глазами мгновенно всплыл образ Рэйя — его смеющиеся глаза, копия глаз Уилла, его улыбка, его детская беззаботность.
— Пять… — сорвалось с её губ, и голос дрогнул, выдавая то, что она пыталась скрыть.
Он чуть прищурился, словно пытаясь уловить её реакцию. Пальцы резко, грубо коснулись её щеки, и прикосновение не несло тепла — только собственничество и горечь.
— У нас был бы сын. Рэй… — его усмешка стала жёстче, но в ней звучала тоска, от которой у Элисон заболело сердце. — Я так хотел, чтобы ты родила его мне.
Она отвернулась, чувствуя, как слёзы готовы вырваться, но зубами впилась в губу, не позволяя им сорваться. Он говорил о сыне в прошедшем времени, и это убивало её изнутри. Ведь мальчик был жив, его сын был рядом… но правда оставалась заперта у неё в груди.
— Давай не будем о прошлом, — выдавила она наконец, стараясь сделать голос твёрдым, но в нём предательски дрогнула боль. — Живи настоящим. У тебя ещё будут дети.
Уилл резко отстранился, и на его лице мелькнула гримаса, в которой переплелись злость и отчаяние.
— Да. Будут. Но не от тебя, — его слова ударили в неё, как плеть. Холодные, злые, безжалостные.
Элисон едва не задохнулась. Её сердце сжалось так сильно, что казалось — оно разорвётся прямо здесь. Он даже не подозревал, как глубоко ранит её этими словами.
Но он не дал ей времени оправиться. Его губы вновь рухнули на её, грубые и требовательные, впиваясь так, будто он хотел стереть каждое своё признание, каждую боль, каждую слабость этим поцелуем. Она пыталась оттолкнуть его, но внутри что-то дрогнуло: ненависть и желание смешались, и она, сама того не замечая, ответила.
Он целовал её, словно наказание, словно месть, но и как человек, слишком долго голодавший. И она ненавидела себя за то, что это чувство всё ещё жило в ней.
Его руки с жадностью скользнули по её телу, грубо хватая, будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку хоть на мгновение. Он рывком приподнял подол её платья, оголяя бёдра, и на секунду задержал взгляд, словно наслаждался видом её дрожащего тела.
Элисон пыталась отвернуться, но его пальцы уже зацепили ткань и одним резким движением стянули платье вверх. Оно соскользнуло через её голову и упало на пол, оставив её в тонком белье. Уилл не отрывал взгляда, и в его глазах было столько же ярости, сколько и жадного вожделения.
— Чёрт… — выдохнул он, его голос был хриплым, низким. Его взгляд скользнул по её груди, задержавшись на округлившихся формах, что за эти годы стали более соблазнительными. — Они стали больше…