Его губы впились в её шею, зубы оставляли жёсткие следы, пока пальцы не останавливались ни на секунду на её клиторе. Он терзал её до крика, и сам обезумел ещё сильнее, чувствуя, как она становится всё влажнее.
Элисон дрожала, закусывала губу, чтобы не выдать себя, но её стоны рвались наружу. Она не знала, что он обезумел от мысли о других, не знала, что этим он хотел доказать себе — никто не сравнится. И он не знал, что всё это время, все пять лет, её тело принадлежало только ему.
Элисон резко распахнула глаза, дыхание перехватило — только сейчас она поняла, что он вошёл в неё без защиты. Холод ужаса пронзил её, смешиваясь с обжигающим жаром его тела.
— Уилл! — её голос сорвался, руки дрожали, когда она толкнула его в грудь. — Без презерватива… ты что творишь?!
Он лишь стиснул зубы и толкнулся глубже, не вынимая из неё ни на миг.
— Успею, — хрипло бросил он, впиваясь взглядом в её лицо. И двигаться он стал ещё быстрее, будто её сопротивление только подливало масла в огонь.
— Вытяни! — она почти закричала, ногти впивались в его плечи, тело извивалось в тщетной попытке вырваться. — Ты не имеешь права!
Но он только прижал её сильнее к матрасу, руки вонзились в её бёдра так, что на коже остались багровые следы. Его движения стали жёсткими, резкими, властными.
— Боишься снова забеременеть от меня? — прошипел он, сопровождая слова мощным толчком.
Элисон вскрикнула, голова запрокинулась назад. Она задыхалась, пытаясь оттолкнуть его, но он не оставлял пространства ни для протеста, ни для воздуха.
— Боишься, что снова придётся носить моего ребёнка? — новый толчок, ещё глубже. Его голос был низким, гневным. — Пять лет, Элисон… и у тебя не появилось от меня сына. Пять лет — и ты всё ещё одна.
— Замолчи! — закричала она, слёзы выступили на глазах. Она рванулась, но он навалился тяжелее, удерживая её так, будто хотел раздавить своей яростью.
— Я помню, как ты вначале не хотела его, — его лицо исказилось, каждое слово звучало сквозь ярость. — А теперь хочешь убежать и от меня, и от этого? Нет… не получится.
Он продолжал толкаться в неё, не останавливаясь. Каждый его удар был жёстким, болезненно сладким, разрывающим её изнутри. Она билась под ним, ненавидела его, ненавидела себя — за то, что в каждом движении её тело всё равно отзывалось, несмотря на страх и протест.
Элисон билась под ним, её руки царапали его плечи, ногти оставляли кровавые полосы, но он не остановился. Его толчки становились всё глубже, жёстче, сильнее, пока матрас не скрипел под ними. Он держал её бёдра так крепко, что она уже не могла пошевелиться.
— Перестань! — её голос сорвался в хрип, слёзы катились по щекам. — Уилл, пожалуйста…
Но он будто не слышал. Его лицо было искажено злостью, глаза горели тёмным безумием. Он нависал над ней, тяжёлый, как приговор, и каждый его толчок звучал в её теле, как удар.
— Ты всё равно моя, — прошипел он, сжимая её руки и вдавливая в матрас. — Ты ненавидишь меня? Ненавидь… но ты кричишь только от меня.
Элисон задыхалась, её грудь вздымалась, тело предательски дрожало в его ритме. Она всё ещё пыталась оттолкнуть его, но её руки становились слабыми, движения бессильными. С каждой секундой сопротивление плавилось, растворялось в жаре, что охватывал её изнутри.
— Чувствуешь? — его голос был низким, глухим, каждый звук отдавался вибрацией в её теле. Его член входил глубже, неумолимо, пока она не выгнулась под ним, задыхаясь. — Никто никогда не сделает это так, как я. Никогда.
— Замолчи… — прошептала она, но её голос был уже не твёрдым, а надломленным, и в нём смешались и ненависть, и предательский стон.
Он яростно вбивался в неё, будто хотел вытравить их прошлое, их боль, их мёртвого ребёнка, и оставить только это — жар, ненависть, страсть. Его движения были безумными, каждое сопровождалось сдавленным рыком.
Элисон закрыла глаза, сжала губы до крови, но её тело уже полностью предало её — встречало его толчки, выгибалось навстречу, дрожало в его руках.
Он видел это и становился только злее, только властнее. Его злость теперь переплеталась с жаждой, и он не остановился, пока не почувствовал, как её тело срывается вместе с ним в бездну — туда, где ненависть и страсть уже неразличимы.
Когда его тело, наконец, обмякло и он выскользнул из неё, Элисон резко оттолкнула его плечо и вскочила с кровати. Её ноги дрожали, но адреналин подгонял. Голая, не заботясь ни о стыде, ни о взгляде Уилла, она бросилась к креслу, где лежала её сумочка.
— Чёрт, чёрт… — шептала она сквозь зубы, дрожащими руками переворачивая содержимое. Косметика, ключи, телефон, какие-то мелочи падали на пол. Её пальцы судорожно рылась глубже, пока сердце билось так, что казалось — вырвется из груди.