— Скажи ещё хоть слово про Лукаса — и я разобью тебе лицо, — процедила она низким, дрожащим от злости голосом.
Он усмехнулся, но в его усмешке не было радости — только яд.
— Ты мне никто, — прорычал он. — Ничто. Просто продажная дырка, которой я воспользовался.
Эти слова ударили, но Элисон не сломалась. Она подняла голову, в её глазах было столько же стали, сколько и боли.
— Лучше быть «ничем», чем всю жизнь быть чудовищем, как ты.
Она резко вскочила с кровати, сжимая одеяло, словно собираясь уйти. Но не успела сделать и шага, как Уилл рванул её за руку. Её тело дернулось, одеяло соскользнуло, и в следующую секунду она снова оказалась на кровати.
Он прижал её к матрасу, его лицо было близко, глаза сверкали тёмным огнём. Его пальцы сжали её запястья так сильно, что они побелели.
— Сиди, сучка, — прошипел он у её лица. — Ты отсюда не уйдёшь. Сегодня ты спишь здесь. Со мной. В моей кровати.
Он сказал это тихо, почти спокойно — и именно в этой спокойной жёсткости было больше угрозы, чем в крике.
Элисон смотрела на него в упор. И впервые не заплакала. Она смотрела на него с такой ненавистью, что даже ему на миг стало тяжело выдержать её взгляд.
Они лежали спина к спине, каждый с зажатыми кулаками и тяжёлым дыханием. Комната тонула в тишине, но воздух был густ от напряжения. Ни один из них не мог уснуть — слишком много было сказано, слишком много чувств сожгло их изнутри.
Он смотрел в темноту, сжимая её так, будто цепь. А она — упрямо закрыла глаза, решив, что даже если не сможет заснуть, то хотя бы не даст ему увидеть в них боль.
И в этой тишине, среди ненависти и несказанных слов, они оба знали: ночь только усилила то, что связывает их — и разрушает одновременно.
***
Утро встретило Уилла тупой болью в висках — голова гудела, как после удара, и стоило открыть глаза, как воспоминания о прошлой ночи начали всплывать кусками. Горячие крики, её дрожащее тело под ним, вкус её губ и слёз. Он зажмурился, стиснув зубы, и в груди всё перевернулось. Одно он знал точно — он снова взял её. Он трахал Элисон.
Эта мысль окончательно вытрезвила его.
Он резко сел на кровати и тут же заметил: рядом пусто. Одеяло смято, подушка пахла её духами, но её самой не было.
Уилл медленно повернул голову — и увидел её.
Элисон стояла у двери, уже одетая в то самое платье, облегающее её фигуру так, что он едва удержал злой стон. Она наклонялась, застёгивая туфлю, движения резкие, нервные, будто она боялась задержаться дольше, чем нужно. Волосы падали на плечи, чуть растрёпанные, лицо бледное, сжатое, как камень. Она делала всё, лишь бы не встретиться с ним взглядом.
Уилл хрипло усмехнулся, протирая глаза, и холодно бросил:
— Снова сбегаешь?
Элисон замерла, потом медленно выпрямилась и повернулась к нему. Её взгляд был холодным, губы сжаты в тонкую линию.
— Я выполнила твоё условие, — её голос звучал твёрдо, отрывисто, как удар. — Теперь твоя очередь. Сделай то, что обещал.
Она сказала это так резко, что в груди Уилла всё оборвалось. Она думает, что всё свелось к сделке. К грёбаной сделке… Мысль, что эта ночь, её тело, её стоны были ради кого-то ещё, ради какого-то другого мужчины, свела его с ума.
Он медленно поднялся, опершись руками о матрас, его взгляд стал хищным, губы искривились в мрачной усмешке.
— Мне не понравилось, — процедил он низко, растягивая каждое слово. — Так что забудь. Никакой сделки не будет.
Элисон остолбенела. Её рука, поправлявшая волосы, застыла в воздухе. Она смотрела на него так, будто не верила в услышанное.
— Что?.. Ты серьёзно? — голос её дрогнул, но она тут же попыталась взять себя в руки.
Уилл поднялся с кровати и медленно подошёл ближе, каждый шаг будто намеренно отмерял время её боли. Его глаза были узкими, полными злости, голос холодным, как лезвие ножа.
— Да. Ты всё та же… безжизненная. — Он усмехнулся, склонив голову набок. — Я ждал большего.
Эти слова были сказаны нарочно жёстко, с презрением, и он видел, как они ударили по ней. Её лицо побледнело ещё сильнее, губы дрогнули, но она не позволила себе заплакать.
— Ублюдок, — прошептала она, но в её голосе уже не было силы — только ненависть.
Уилл усмехнулся шире, хотя внутри всё сжималось. Он хотел сорваться, рвануть её к себе, прижать к матрасу и снова доказать телом, что она принадлежит ему. Он хотел стереть этот холод в её глазах, снова услышать, как она стонет под ним.
Но вместо этого он отступил на шаг назад и бросил ещё грубее:
— Ты думаешь, твой Мэтт трахает тебя лучше? — его голос стал жёстким, ядовитым. — Или, может, всё ещё вспоминаешь Лукаса? Он женился, Элисон. Даже он не захотел тебя.