— Отпусти, — произнесла она, её голос был твёрдым, как лёд. — Это не твоё дело.
Уилл сузил глаза. Несколько секунд он молча сверлил её взглядом, будто пытаясь вырвать ответ. Но Элисон стояла неподвижно, без слёз, с тем самым холодом, который сам же в ней и взрастил.
Наконец, он разжал пальцы. Но это было не поражение — скорее обещание, что он ещё вернётся к этому.
— И запомни, Уилл, — её голос был чётким, стальным, каждое слово звучало, как удар. — В моей жизни для тебя больше нет места. Никогда.
Она вырвала руку и решительно вышла за дверь, оставив его стоять посреди номера.
Уилл остался неподвижным. Его взгляд был мрачным, жёстким. Он не услышал всего разговора, но услышал главное — тревогу в её голосе. И это не отпускало.
Элисон выскочила из гостиницы так, словно стены сжимались, лишая её воздуха. Холодный утренний ветер ударил в лицо, но она почти не чувствовала его — сердце бешено колотилось, будто готово вырваться наружу. Каждый шаг на высоких каблуках отзывался болью в ногах, но останавливаться было нельзя. Она знала: её сын ждал её.
Улицы города жили своей привычной жизнью — машины сигналили, прохожие спешили по делам, кто-то смеялся вдалеке. Но для Элисон всё это было пустым шумом, ненужной декорацией. В её мире сейчас был только один человек — Рэй. Мысли о нём теснили её голову, и каждый новый удар сердца напоминал: он нуждается во мне прямо сейчас.
Она подбежала к стоянке такси, почти не замечая, как мужчины оборачивались на женщину в облегающем платье и с лицом, полным решимости. Взгляды и шёпот вокруг были для неё пустотой. Она протянула руку, ловя машину, и в этот миг её лицо стало каменным — маской матери, которая готова пробиться сквозь стены ради своего ребёнка.
***
В то же самое время Уилл остался в номере. Он стоял у окна, голый торс напрягся, на лице застыло мрачное выражение. Внутри его клокотала ярость. Телефонный звонок Элисон, её резкий тон, испуг в голосе — всё это пронзило его сильнее любого удара. Она явно что-то скрывала.
Он видел, как она менялась на глазах: ещё минуту назад холодная, колючая, она вдруг сорвалась, будто её сердце оказалось где-то далеко отсюда. И это «далеко» сводило его с ума.
На миг в нём мелькнула жалкая тень сожаления. Её испуганный голос, резкие движения, напряжённые плечи — всё это напомнило ему Элисон прежнюю. Но сожаление быстро сгорело в пламени злости.
Уилл резко провёл рукой по волосам, а потом яростно ударил кулаком по столу. С грохотом на пол полетели книги, рамка с картиной, стакан, который разбился, разлетевшись осколками. С каждым новым звуком внутри него не становилось легче — пустота только ширилась.
Он схватил телефон и, не раздумывая, набрал номер. Его голос был спокоен, почти ледяной, но в каждом слове чувствовался приказ:
— Мне нужна информация о Элисон Миллер. Где она живёт, с кем… Всё. К вечеру.
Он отключил звонок и замер, глядя в окно. Там, за стеклом, жизнь шла своим чередом: люди спешили, машины гудели, солнце пробивалось сквозь облака. Всё казалось спокойным. Но внутри него нарастала новая буря.
Элисон снова в моей жизни, — думал он, стискивая зубы. — И теперь она расплатится. За всё. За то, что когда-то ушла. За то, что разбила меня. За то, что оставила с этим проклятым шрамом.
Пять лет назад его жизнь была другим адом. Уилл ловил себя на том, что проезжал мимо её дома, будто надеялся увидеть мельком её силуэт в окне. Он всматривался в лица прохожих, ища её, но всякий раз возвращался с пустыми руками. Она исчезла — так, словно вычеркнула его из своей жизни навсегда. И с каждой новой пустой ночью его злость только росла.
Он пытался залить её вином. Топил себя в шуме вечеринок, в чужих руках, в чужих телах. Но никто не мог стереть её из его головы. Ни одна из женщин не могла сравниться с Элисон. Даже Лилиан, прилипчивая, как тень, только усиливала раздражение. Она тянула его в соцсети, в камеры, в пустые улыбки, но всё это было для него ничем.
Он смотрел на её фото, на их общие появляющиеся «романтические» слухи и лишь сильнее злился. Потому что всё это было ложью.
Правда была только в одном: он всё ещё принадлежал Элисон.
И именно за это он ненавидел её больше всего.
Глава 26
Элисон едва переступила порог дома, и её ноги подкосились от усталости и тревоги. Пальцы всё ещё дрожали после звонка матери, а мысли скакали, словно загнанные лошади. Она успела заехать в аптеку и наспех набрать всё необходимое для Рэя, но теперь, оказавшись дома, тревога вспыхнула с новой силой.
Она захлопнула дверь за собой, бросила ключи на тумбу — звук показался слишком громким в этой тишине. Сбросила туфли, даже не заметив, как они остались валяться возле входа, и быстрым шагом направилась к комнате сына.