Но прежде чем она дотронулась до дверной ручки, дверь приоткрылась, и на пороге появилась её мать. Саманта прикрыла её за собой осторожно, почти неслышно, и приложила палец к губам.
— Тссс… — одними губами прошептала она. — Он спит.
Элисон застыла. Сердце колотилось так, будто готово было пробить грудную клетку.
— Мам… — её голос дрогнул. — Как он? Что сказал врач?
Саманта шагнула ближе, взяла руки дочери в свои, тёплые и крепкие.
— Всё в порядке, — произнесла она мягко, но уверенно. — Простуда. Ничего серьёзного. Врач сказал, что сейчас у многих детей гуляет этот вирус. Ему сбили температуру. Он отдыхает.
Элисон почувствовала, как напряжение чуть отпустило, но вместо облегчения на неё нахлынула другая волна — вина и бессилие. Она глубоко вдохнула, но всё равно сорвалась:
— Какой ещё вирус? — её голос дрожал, руки сжались. — Мой мальчик болен!
— Элисон, — мать резко подняла голос, но без крика — строго, уверенно, так, как делала всегда, когда дочь теряла контроль. — Это всего лишь простуда. Все дети болеют. Это не твоя вина.
Элисон мотнула головой, слёзы предательски защипали глаза.
— Но я должна была заметить, мам. Должна была! — в её голосе звучало отчаяние. — А я… я была занята… другим.
Саманта мягко убрала непослушную прядь волос с лица дочери, как когда-то делала, когда Элисон была ребёнком. Но её взгляд стал более внимательным, цепким.
— Идём, — сказала она спокойнее, приобняла её за плечи и повела в гостиную.
Элисон опустилась на диван, синие подушки почти утонули под её телом. Она сцепила руки в замок, теребя пальцы, не в силах взглянуть матери в глаза. Саманта устроилась напротив, в кресле, и какое-то время просто молча наблюдала за ней.
— Элисон… — голос матери был низким, напряжённым. — Что случилось?
Элисон вздрогнула, словно это слово сорвало с неё остатки защиты.
— Я… — начала она, но голос предательски дрогнул.
— Говори, — Саманта наклонилась вперёд, её взгляд стал требовательным. — Я вижу, что ты не в себе. Что произошло?
Элисон закрыла лицо руками, плечи дрожали.
— Уилл, — наконец, прошептала она.
На лице матери промелькнула тень — удивление и настороженность.
— Уилл? — переспросила она медленно. — С чего ты вообще его вспомнила?
Элисон убрала ладони от лица. Глаза блестели от слёз, голос сорвался, слова хлынули потоком:
— Потому что он вернулся, мам. Он снова в моей жизни.
Её дыхание стало прерывистым. В голове всплывали обрывки прошлой ночи — его руки, его голос, его жестокие слова. Ей казалось, что это всё ещё отпечатывается на коже.
Элисон медленно опустила ладони от лица и встретила взгляд матери. В глазах Саманты не было ни удивления, ни шока — только усталое понимание и тень сожаления.
— Ты даже не удивилась? — голос Элисон дрогнул от недоумения. Она ожидала упрёков, крика, но только не этой странной, почти спокойной реакции.
— Что ты, милая? — Саманта чуть усмехнулась, но её глаза оставались серьёзными. — Я очень даже удивилась… когда заметила у тебя на шее засосы. Теперь всё встало на свои места.
Словно удар молнии пронзил Элисон. Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание сбилось.
— Что?! — она вскочила и бросилась в ванную.
Взгляд в зеркало подтвердил худшие опасения: на её коже, чуть ниже ключицы и у линии шеи, алели два ярких пятна. Они были настолько заметны, что скрыть их было бы почти невозможно. В голове сразу всплыли взгляды фармацевта в аптеке, перешёптывания покупателей за спиной. Теперь всё стало ясно.
— Чёртов ублюдок, — прошипела она, хватая тональный крем и лихорадочно замазывая следы. Руки дрожали, движения были резкими, нервными. Она чувствовала себя уязвимой, обнажённой перед миром. Уилл снова оставил на ней метки, словно напоминание, чьей он считал её.
В дверь раздался стук. Элисон вздрогнула.
— Ты собираешься выйти? — голос матери был сухим, строгим. — Рэй в туалет хочет.
Имя сына прозвучало для Элисон, как спасительный глоток воздуха. Она распахнула дверь, и перед ней стоял сонный мальчик в пижаме с машинками. Волосы торчали в разные стороны, глаза были большие, чуть затуманенные.
— Мамочка, я хочу писать, — сказал он просто, протирая кулачком глаза.
Элисон присела на колени, с трудом сдерживая нахлынувшее волнение. Она прижала ладонь к его щеке, ощущая тепло.
— Конечно, милый. Иди.
Она проводила его взглядом, пока он медленно закрыл за собой дверь ванной. Внутри всё дрожало от нежности и страха одновременно: слишком явным было сходство между ним и Уиллом.