Когда Элисон подняла глаза, Саманта стояла неподвижно, глядя прямо на неё. Её лицо было каменным, но в глазах бушевали эмоции.
— Мам… — начала Элисон, но слова застряли в горле.
— Достаточно, — оборвала её мать, подняв ладонь. Этот жест был холодным, властным, как приговор.
Элисон ощутила, будто её ударили. В груди заколотилось сердце, дыхание сбилось.
— Мам, пожалуйста, дай мне объяснить…
— Объяснить что? — голос Саманты был резким, как лезвие. — Что спустя пять лет ты снова полезла в постель к этому человеку? Ты серьёзно? Ради чего всё это?
Элисон отшатнулась, поражённая прямотой слов.
— Почему ты думаешь, что это был он? — её голос звучал почти умоляюще, но в нём слышалась паника.
— Потому что я знаю тебя, Элисон, — мать шагнула ближе. — Не ври мне. Это был он. Ты снова позволила ему войти в твою жизнь. Ты хоть понимаешь, чем это закончится?
Элисон почувствовала, как по телу пробежал холодок.
— Мам… ты ошибаешься…
— Ошибаюсь? — Саманта прищурилась, и в её глазах блеснула боль, перемешанная с яростью. — Или ты снова напилась, чтобы забыться, а он просто воспользовался этим? Через пару недель он появится здесь и будет требовать снова родить ему ребёнка.
— Что? — слова застряли в горле Элисон. Её сердце сжалось, дыхание перехватило. Она уставилась на мать, не веря своим ушам.
Мир будто закрутился. Она чувствовала себя загнанной в угол, обнажённой перед суровым материнским приговором.
— Достаточно! — Саманта резко подняла ладонь, словно отрезая её слова. — Не пытайся оправдываться.
Элисон почувствовала, как в груди поднимается злость.
— Это не так! — сорвалось у неё. — Всё не так, как ты думаешь.
Она запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле. Сказать правду? Признаться, что всё из-за сделки? Что она согласилась только потому, что у неё не было выбора? Но мать никогда бы этого не поняла. Для неё это выглядело бы как унижение, как добровольное возвращение к Уиллу.
— Тогда объясни, почему на твоей шее метки, которые ни с чем не перепутаешь? Элисон, я не слепая.
Элисон отвернулась, прикусив губу. Ей было невыносимо неловко, и от этого злость только усиливалась.
— Я… просто… — она замялась, понимая, что любое оправдание прозвучит жалко. — Это ошибка. Я не думала… я не должна была.
Мать шагнула ближе, её лицо было строгим, голос звучал резче:
— Ошибка? Ошибка, Элисон, может стоить тебе жизни! А теперь ты рискуешь не только собой, но и своим сыном. Ты понимаешь, что этот человек разрушит всё, чего ты добилась?
Элисон зажмурилась. В голове пронеслось имя — Мэтт. Ей стало дурно от одной мысли, что он когда-нибудь узнает правду. Узнает, что её связывало с Уиллом куда больше, чем случайная встреча. Что они были женаты.
Она распахнула глаза и резко, почти с вызовом, посмотрела на мать:
— Никто не узнает. Никогда. Я сама разберусь, мам.
В её голосе звенела сталь, но за этим отчаянным упрямством скрывалась паника. Она знала, что поступила глупо, необдуманно. Но позволить прошлому всплыть сейчас — означало потерять всё.
— Элисон… — голос Саманты дрогнул, и в её глазах впервые мелькнула жалость. — Ты бежишь по кругу. И однажды он всё равно настигнет тебя.
Элисон сжала губы, стараясь не сорваться. Она не могла позволить, чтобы мать увидела её слабость.
— Нет, — твёрдо сказала она, выпрямляясь. — Я этого не допущу.
Но внутри всё дрожало: страх перед Уиллом, стыд перед матерью и паника от мысли, что Мэтт может узнать правду, которую она так яростно прячет.
Из туалета послышался тихий скрип, и дверь приоткрылась. Элисон ещё спорила с собой, какие слова подобрать для матери, но внезапно ощутила лёгкое прикосновение к руке. Она вздрогнула и лишь тогда заметила Рэя.
— Мамочка… — его голос был тихим, слегка охрипшим после сна, но уверенным. — Ты же поспишь со мной?
Элисон резко выдохнула, будто вернулась из бурного потока мыслей. Она склонилась к сыну и погладила его волосы. Его пальцы всё ещё сжимали её ладонь — маленькие, но такие крепкие и тёплые. Сердце болезненно сжалось: в этом прикосновении было всё — доверие, любовь и надежда.
— Конечно, милый, — улыбнулась она, стараясь скрыть смятение. Голос звучал мягко, но внутри бушевал хаос.
Саманта, стоявшая рядом, наблюдала за ними. На лице её отразилось что-то тяжёлое: и укор, и печаль, и скрытая злость. Она повернула голову в сторону, словно не могла больше смотреть на дочь, и сухо произнесла:
— Я на кухне.