И удалилась, оставив их наедине.
Элисон опустилась на колени, обняла сына и прижала к себе. Он был лёгким, как будто всё ещё не отяжелённый земными заботами. Она подняла его на руки и понесла в комнату. Каждый её шаг звучал в ушах, словно удары сердца.
На кровати Рэй устроился рядом, его маленькая головка удобно улеглась у неё под боком. Элисон гладила его волосы, чувствуя, как он расслабляется и постепенно уходит в сон. Его дыхание было спокойным, равномерным, и это немного остудило её собственную бурю.
Но мысли не отпускали. Перед глазами стояло лицо матери — холодное, осуждающее. Она знала. Не нужно было слов, доказательств, оправданий. Саманта видела эти следы на шее дочери, видела её растерянность — и поняла всё.
Сказать правду? Элисон зажмурилась. Нет, нельзя. Мать никогда не примет, что она снова оказалась рядом с Уиллом. Для неё это будет предательство — и по отношению к самой себе, и по отношению к Рэю. Но соврать тоже было невозможно: Мэтт не заслуживал того, чтобы его втягивали в этот хаос.
— Мамочка, — вдруг заговорил Рэй, не открывая глаз. Его голос звучал сонно, но чётко, без детской наивности. — Ты сегодня какая-то грустная. Это из-за бабушки?
Элисон замерла. Он был слишком сообразительным для своего возраста, и каждое его слово резало по сердцу.
— Нет, солнышко, — прошептала она, целуя его макушку. — Просто… много думала. Но ты рядом, и мне хорошо.
Она прижала его к себе сильнее, словно ища защиту в этом маленьком теле. А внутри знала: настоящая буря ещё впереди. Мать уже всё поняла, прошлое снова дышало ей в затылок, и вопрос был лишь во времени — когда всё тайное станет явным.
***
Элисон сидела на краю кровати, босые ноги свисали на пол, пальцы нервно перебирали край одеяла. Мысли путались, образы ночи то и дело всплывали, словно насмешка. Уголки губ дрожали, она почти до крови прикусывала нижнюю губу, когда на тумбочке завибрировал телефон.
Экран высветил имя. Мэтт.
Сердце болезненно толкнулось в грудь. Она не была готова к этому звонку.
Она глубоко вдохнула, стиснула зубы, стараясь не дать подступившим слезам вырваться, и всё же взяла трубку.
— Алло… — голос её прозвучал тише, чем она рассчитывала.
— Элисон, как ты? Ты добралась вчера нормально? — голос Мэтта был тёплым, дружелюбным, но она уловила в нём тревогу. — Прости, что не позвонил. Я был… — он запнулся, — подавлен.
Элисон сжала глаза, пряча эмоции. Чувство вины подступило, как горький ком к горлу.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, ложился на её длинные волосы золотистыми бликами, но это не делало её менее уязвимой. Она ощущала себя слабой, прижатой к стене обстоятельствами.
— Всё хорошо, Мэтт, — она заставила себя улыбнуться, хотя голос всё равно дрогнул. — Не волнуйся. Но… я не смогу сегодня выйти. Приболела немного. Завтра, может быть.
Она солгала так уверенно, будто репетировала эту фразу всю ночь.
— Нет проблем, — ответил он мягко. И вдруг его голос замедлился: — Элисон… этот парень. Он отказался сотрудничать.
Слова ударили больнее, чем она ожидала. Она знала это. Но услышать из уст Мэтта — было, как сорвать повязку с ещё кровоточащей раны. В груди вспыхнуло предательство, и руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Правда? — её голос был ровным, но в нём слышалась едва заметная фальшь. — Жаль.
Чёртов Уилл. Его лицо сразу встало перед глазами: его усмешка, презрение в голосе, когда он бросал деньги ей под ноги, как… шлюхе. Ярость нахлынула новой волной, но она держала её внутри.
— Не расстраивайся, Элисон, — продолжил Мэтт, — может, оно и к лучшему. Он грубый, надменный… Взглянув на него, можно было сразу понять: ему плевать. И кто вообще опаздывает на деловую встречу? Это неуважительно.
Мэтт засмеялся, будто пытаясь разрядить обстановку. Его смех был лёгким, но в нём слышалось искреннее желание поддержать её.
Элисон почувствовала, как напряжение немного спало, и уголки её губ невольно дрогнули. Но радость была мимолётной. Образ Уилла снова всплыл в сознании — властного, холодного, использующего её как вещь.
— Спасибо, Мэтт, — произнесла она тихо. — Надеюсь, всё ещё наладится.
— Конечно. Главное — поправляйся. Я буду ждать тебя на работе.
— Хорошо, — сказала она и отключила звонок.
Телефон выскользнул из руки и упал на постель. Элисон тяжело выдохнула, словно весь воздух разом вырвался из лёгких. Она уставилась в пол, а потом резко зажмурилась.
Ненавижу тебя, Уилл.
Её кулаки дрожали, грудь сжало от гнева. Ей хотелось кричать, разбить что-то, выместить боль. Воспоминание о том, как он с усмешкой протянул ей деньги, будто она была ничем, обжигало сильнее любого удара.