Элисон сидела, прижавшись к плечу Джесс, и позволяла себе на несколько минут раствориться в этом тепле. Но стоило закрыть глаза, как прошлое ожило внутри неё — то самое прошлое, которое она только что так решительно отрицала.
Врать себе было проще. Она только что сказала, что не помнит ничего хорошего. Но это неправда. Она помнила всё слишком хорошо.
Мальдивы… солнечный свет на коже, солёный запах моря, его рука на её животе, когда ребёнок толкался. Она тогда впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Не пленницей, не игрушкой, а женщиной, которую хотят защитить. Уилл был другим — спокойным, почти заботливым. Его поцелуи казались искренними, его прикосновения — настоящими. В его взгляде мелькала нежность, которой она раньше не видела. И да, ей тогда казалось, что он влюблён.
И ей нравилось. Даже больше, чем она готова была признать вслух. Нравилось, как он целовал её шею, как его руки скользили по её телу, как он умел заставить её забыть обо всём. Она клялась — в те дни она верила, что он меняется. Что они могут быть семьёй.
Но потом пришла Лилиан. Её слова разлетелись по душе, как осколки стекла. Уилл предал её, разрушил то хрупкое доверие, которое она только начала строить. Тогда её сердце разбилось. И с тех пор она упорно твердит себе, что хорошего не было. Что всё — иллюзия.
Только это тоже ложь. Потому что вчера… она снова хотела его. Хотела его тело, его близости, его поцелуев. Хотела так, будто эти годы ничего не изменили. И не знала — то ли потому, что он всё ещё вызывал в ней то самое чувство, то ли потому, что она слишком давно не позволяла себе близости.
Она соврала Джесс, но больше себе. Ей было проще отрицать. Проще злиться, чем признать, что в глубине души она всё ещё помнит того Уилла, который мог быть другим. Того, кто однажды, будь у них шанс, мог бы стать замечательным отцом для Рэя. Он дал бы их сыну то, чего не смогла дать она.
И эта мысль жгла сильнее всего.
Джесс, которая знала её слишком давно, уловила эту перемену. Она осторожно убрала с лица Элисон прядь волос и заглянула ей в глаза.
— Элли… — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость. — Ты ведь всё ещё что-то к нему чувствуешь?
Элисон резко отвела взгляд, будто её застукали на чём-то запретном.
— Чушь, — отрезала она. — Всё давно кончено.
Но Джесс не отставала, её губы скривились в лёгкой, печальной улыбке.
— Я знаю тебя. Ты не умеешь прятать глаза, когда врёшь. — Она накрыла ладонь подруги своей рукой. — Я видела, как ты сейчас задумалась. Это был не гнев, Элли. Это было что-то другое.
Элисон нервно провела пальцами по столу, будто искала спасение в этом движении.
— Может, я просто устала, — тихо произнесла она. — Мне нельзя… нельзя чувствовать к нему ничего.
— Но ты чувствуешь, — перебила Джесс мягко, но прямо. — Иначе не сидела бы вот так, уткнувшись в прошлое.
Элисон прикусила губу, глаза её блеснули, но не от слёз — от злости на саму себя.
— Господи, Джесс… Да, мне было хорошо с ним когда-то. Да, я помню, как он мог быть другим. — Она сжала кулаки, сдерживая дрожь в голосе. — Но это ничего не меняет. Потому что после Лилиан… всё, что у нас было, умерло.
Джесс молчала несколько секунд, а потом кивнула.
— Может, и умерло, — согласилась она. — Но ты всё равно должна быть честна с собой. Потому что пока ты не разберёшься в том, что чувствуешь к нему на самом деле… ты не сможешь идти дальше.
Элисон закрыла лицо ладонями. Джесс оказалась права — как бы она ни старалась, прошлое снова и снова возвращалось. И, что страшнее всего, она не могла понять: это любовь, которая когда-то жила в ней, или привычка тянуться к тем, кто ранит сильнее всего.
***
На следующий день Элисон пришла в офис чуть раньше обычного. Рэй, к её облегчению, чувствовал себя гораздо лучше, и это сняло часть тревоги с её плеч. Элисон недавно наняла няню, — она вызвала её с утра, чтобы та присмотрела за сыном. Но несмотря на облегчение, внутри всё равно тянуло тревожным холодком. Даже кофе не смог разогнать её беспокойство.
Она старалась сосредоточиться на работе, просматривала документы, а краем глаза — сайты детских садов. Мысли о переводе Рэя не отпускали. «Нужен другой сад, безопасный, спокойный, чтобы он рос в нормальной среде…» — повторяла она себе.
Резкий звонок рабочего телефона вернул её в реальность.
— Алло, да, — произнесла она деловым тоном.
— Элисон, можешь зайти ко мне? — голос Мэтта был ровным, но с лёгкой ноткой просьбы.
— Конечно, сейчас буду, — ответила она и, положив трубку, выдохнула, поправляя юбку и волосы.
В кабинете Мэтта всегда царил уют, будто это был не офис, а гостиная в доме: картины с городскими улицами, мягкий свет лампы и несколько рамок с фотографиями. На одной — он с сыном, смеются в парке. Элисон это видела не в первый раз, но каждый раз эти фото наполняли её каким-то тёплым чувством.