Она рассмеялась и наклонилась к нему, будто делилась секретом.
— Конечно сможешь. Но знаешь, что для этого нужно? — она ткнула его пальцем в нос, и Лео фыркнул, пытаясь скрыть улыбку. — Много тренировок и терпения. А у тебя, между прочим, уже отличный старт.
— Значит, я смогу! — серьёзно сказал он, словно это был не детский батут, а первый шаг к Олимпиаде.
Элисон смотрела на него и ощущала, как внутри растёт нежность. Он был любознательным, смелым и жизнерадостным — маленьким человеком с огромным сердцем. И в этот момент ей казалось, что весь мир можно измерить только этим смехом и светом в его глазах.
Кафе в углу центра развлечений было наполнено ароматом картофеля фри и свежеобжаренных булочек. Лео, устроившись напротив Элисон, с жадностью вцепился в сэндвич и ел так, будто неделю ничего не пробовал.
— Вкусно! — воскликнул он с полным ртом, и крошки посыпались на стол.
Элисон рассмеялась, покачав головой. На мгновение ей стало легко — словно этот ребёнок своим энтузиазмом вытеснил все её тревоги.
— Я рада, что тебе нравится, — сказала она, осторожно откусив свой кусочек.
Но в тот же миг телефон на столике завибрировал. На экране высветилось сообщение от Мэтта: «Как дела? Всё в порядке?»
Элисон почувствовала, как сердце в груди теплеет. Его забота казалась простой, искренней и правильной. Она быстро набрала ответ: «Да, всё хорошо! Мы весело проводим время.»
Она ещё смотрела на улыбающегося Лео, когда экран вспыхнул снова. Уведомление от Хелен. И всё тепло в тот же миг исчезло. По спине пробежал холодок, будто кто-то открыл окно в морозную ночь.
Сообщение оказалось коротким, но его смысл бил по нервам, как ток: «Уилл узнал о ребёнке.»
Мир вокруг словно замер. Шум детских голосов стал глухим, огни кафе размылись. Сердце забилось быстрее, в груди появилось удушающее ощущение, будто её сдавили в тиски. Она не сразу поняла, что дрожит — пальцы на телефоне или всё её тело.
Телефон снова зазвонил. Элисон схватила трубку так резко, что Лео даже удивлённо посмотрел на неё.
— Хелен? — её голос сорвался, дрожь выдала панический страх.
— Элисон, не паникуй, — прозвучал в ответ спокойный, почти холодный голос. — Роберт сказал Уиллу кое-что. Он попросил навести справки. Ему сказали, что у тебя есть сын. Но имя, фото — ничего он пока не знает.
Элисон вцепилась в край стола. Её ногти скрежетнули по дереву, а взгляд упёрся в тарелку с остывающей картошкой.
— Господи… как это возможно? — прошептала она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Как он узнал?
— Я уже сказала: справки. Но он ничего не знает наверняка, — повторила Хелен.
Внутри Элисон всё обрушилось. Её сын — её тайна, её жизнь, её смысл — теперь мог оказаться в руках человека, которого она боялась больше всего.
— Что мне делать? — голос её звучал глухо, будто это спрашивала совсем другая женщина.
Хелен помолчала, потом твёрдо произнесла:
— Если ты не готова сказать ему правду… соври. Скажи, что это ребёнок друзей или родственников. Ты умеешь держать себя в руках. Ты справишься.
Эти слова ударили больнее, чем правда. Соврать снова. Обманывать его, как тогда. Но выбора не было. Элисон почувствовала, как горло сжимает, будто воздух перестал доходить до лёгких.
Она выключила звонок и положила телефон, стараясь не показать Лео, что мир рушится прямо у неё на глазах.
— Элисон! — радостно позвал он, показывая пустую тарелку. — Смотри, я всё съел!
Она заставила себя улыбнуться, но уголки губ дрожали.
— Молодец, чемпион, — сказала она с натянутым теплом.
Она посмотрела на часы и резко встала.
— Лео, нам пора. Поедем ко мне домой.
— Уже? — в его глазах мелькнула обида и недоумение.
Элисон присела на корточки, взяла его ладошку и крепко сжала.
— Да, милый. У меня появились важные дела. — Она постаралась говорить уверенно, но сердце билось так громко, что казалось, он вот-вот услышит его гул.
Лео вздохнул, но доверчиво вложил свою руку в её ладонь. Его пальцы были тёплыми и спокойными, а её собственная рука дрожала.
Они вышли из кафе, и сразу ударило в лицо тепло лос-анджелесского вечера. Асфальт ещё дышал жаром, будто весь день впитывал солнечные лучи. С океана тянул лёгкий бриз, но он приносил лишь солёный запах и почти не охлаждал. На бульваре тянулся нескончаемый поток машин: где-то сигналили, где-то гремела музыка из открытых окон. Неоновые вывески окрашивали улицы в розовый и синий, а над крышами мерцали рекламные щиты.
Элисон крепче прижала к себе сумку, словно этот жест мог заглушить тревогу, распирающую изнутри. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного, и каждый шаг отдавался в груди.