У машины она торопливо открыла дверь, и сразу навстречу хлынул горячий воздух, накопившийся за день в салоне. Включив кондиционер, она облегчённо выдохнула и завела двигатель.
Лео, с довольной улыбкой, устроился на сиденье, откинулся назад и начал тихо подпевать песне, что зазвучала по радио. Его детский голос звучал чисто и звонко, и на миг Элисон позволила себе улыбнуться — словно этот мальчик своей лёгкостью мог вытеснить все её страхи.
Но тревога не отпускала. Дорога домой заняла меньше получаса, и всё это время город будто жил своей обычной жизнью: шум машин, голоса прохожих, запахи уличной еды. Для всех вокруг вечер был привычным, лёгким. Только для Элисон каждая минута тянулась мучительно долго. В голове вертелась одна мысль — как скрыть правду от Уилла?
Уже в своей квартире, где жаркий день постепенно сменялся томным вечером, Элисон чувствовала, как напряжение нарастает. Открытые окна впускали сухой воздух, за которым слышались крики соседских детей и гул далёкой дороги. Но тишина квартиры всё равно казалась вязкой, тревожной.
Рэя дома не было — она заранее попросила Лору забрать его к себе, чтобы сын провёл время с другом. Это давало ей хоть иллюзию спокойствия: он в безопасности, под присмотром.
И именно в этот момент раздался звонок в дверь. Резкий звук пронзил воздух так, что Элисон вздрогнула и едва не выронила телефон из рук. Сердце бешено заколотилось, дыхание сбилось.
Она осторожно подошла к домофону, и когда на экране появилось лицо Уилла — уверенное, спокойное, с той самой улыбкой, которую она когда-то знала слишком хорошо, — по её спине пробежал холодный пот.
Она прикрыла лицо ладонью, будто это могло защитить от реальности. Нет… только не он. Не здесь. Не сейчас.
Звонок повторился, настойчивый и резкий. Элисон почувствовала, как паника начинает душить, но, собравшись, медленно отошла от двери и прошла в гостиную.
Лео сидел на ковре среди игрушек. Он весело озвучивал героев своей импровизированной истории, сражал воображаемых монстров и хохотал над собственными шутками. Он был воплощением беззаботности — и от этого её тревога только усилилась.
Элисон присела рядом и, стараясь не выдать дрожь в голосе, мягко сказала:
— Лео… мне нужно попросить тебя об одном. Это очень важно.
Он поднял голову, голубые глаза сверкнули интересом.
— Что случилось? — спросил он с серьёзностью, которой не ожидала от ребёнка.
Элисон глубоко вдохнула. Внутри всё протестовало: Как можно просить такое у ребёнка? Но выхода не было.
— Слушай… за дверью стоит человек. Он не должен знать правду. Поэтому мне нужно, чтобы ты на несколько минут сделал вид, что ты — мой сын. Просто называй меня мамой и веди себя так, будто живёшь здесь.
Лео нахмурился, словно обдумывал её слова.
— Твоим сыном? — переспросил он осторожно.
— Да, — кивнула Элисон, обхватив его маленькие ладошки. — Всего ненадолго. Потом я отвезу тебя домой, обещаю.
Чтобы подстегнуть его решение, она добавила:
— И если ты справишься… завтра мы зайдём в магазин, и ты выберешь себе любую сладость. Абсолютно любую.
Лицо Лео озарилось улыбкой.
— Даже огромную шоколадку? — уточнил он.
— Даже огромную, — ответила Элисон, и на секунду позволила себе выдохнуть.
— Тогда я в деле, мама! — звонко сказал он, и, нарочито выделив последнее слово, засмеялся.
Элисон провела рукой по его кудрявым волосам. Её собственные пальцы дрожали, но улыбка мальчика была такой искренней, что ей захотелось верить: всё получится.
Элисон почувствовала, как сердце наполнилось благодарностью к мальчику, который так легко согласился подыграть. Она наклонилась, слегка ущипнула Лео за нос и улыбнулась, стараясь скрыть дрожь внутри.
— Будь здесь, ладно? — прошептала она, и сделала шаг к двери.
В этот момент телефон на столике завибрировал. Экран вспыхнул знакомым именем — Уилл. Её сердце рванулось вверх, будто готовилось к удару.
— Что тебе нужно? — бросила она раздражённо, поднимая трубку, хотя голос выдавал её волнение.
— Дверь открой, — отрезал он грубо.
Элисон стиснула зубы.
— Какую ещё дверь?
— Твою, — его голос был ледяным, но в нём слышалось угрожающее давление. — Я у твоей квартиры. И если ты не откроешь — мои люди выбьют её. Я знаю, что ты дома.
Холодок прошёл по её спине. Она выдохнула, стараясь держаться твёрдо:
— Даже если это так… я тебя видеть не хочу. Убирайся.
— Я хочу поговорить, — его голос стал чуть ниже, настойчивее, словно он смаковал каждое слово. — Не бойся, я не причиню тебе вреда.
— Да кто тебя боится? — сорвалось с её губ резко, почти с вызовом.