Он резко сжал её грудь через блузку, и Элисон выдохнула громче, чем хотела, звук прозвучал как полустон. Уилл выругался себе под нос, едва сдерживая себя.
Уилл нависал над ней, прижимая спиной к холодной кафельной стене. Его глаза сверкали тёмным азартом, уголки губ изогнуты в хищной усмешке. Он не торопился, смакуя её растерянность, её ярость и то, как дыхание Элисон становилось всё тяжелее.
— Думаешь, ты в безопасности? — прорычал он, проведя ладонью по её щеке и скользнув ниже — по шее, по груди, задержавшись на пуговицах её блузки. — Нет, детка. Смотри внимательно, потому что сейчас ты увидишь, чего на самом деле жаждешь.
Его пальцы медленно скользнули к поясу собственных джинсов. Элисон расширила глаза, сердце забилось так сильно, что отдавало в ушах. Она хотела отвернуться, но не могла оторвать взгляд.
Уилл смотрел прямо ей в глаза, не моргая, будто проверяя её на прочность. Медленно, почти лениво он расстегнул верхнюю пуговицу. Тишину прорезал отчётливый звук щёлк. Элисон вздрогнула, но не от страха — внутри её всё сжалось от ожидания.
Затем его пальцы потянулись к молнии. Он делал это нарочно медленно, зубец за зубцом, будто раздевал её самой атмосферой. Металл скользнул вниз с хриплым звуком, и Элисон почувствовала, как её дыхание сбивается.
Он наклонился ближе, его губы почти касались её виска. Горячее дыхание жгло кожу.
— Хочешь отвернуться? — прошептал он, опуская молнию до конца. — Не выйдет. Ты будешь смотреть.
Его рука скользнула внутрь, и через секунду он вынул свой член. Толстый, налитый, он дрожал от напряжения. Уилл сжал его у основания и нарочно провёл вверх, словно показывал, что полностью контролирует ситуацию — и её тоже.
Элисон прижала ладони к стене, ногти заскрежетали по кафелю. Она не могла отвести глаз, хотя внутри всё кричало: нет. Её губы дрожали, взгляд метался между его лицом и тем, что он выставил напоказ.
Уилл поймал её взгляд, ухмыльнулся шире и нарочно провёл головкой по собственной ладони, медленно, вразрез с её тяжёлым дыханием.
— Вот это, Элисон, — его голос был хриплым, низким, пропитанным похотью и злобой, — то, что доводило тебя до крика. То, от чего ты глотала воздух, умоляя, чтобы я не останавливался. И не смей врать, что не помнишь.
Она хотела отвернуться, но взгляд сам приковался к нему — и от этого стало ещё хуже. Глаза Элисон расширились, дыхание перехватило.
— Смотри, — его голос был низким, почти звериным. — Вот то, от чего ты кончала, царапая мне спину.
Он резко отодвинул в сторону её стринги. Холодный воздух ударил в разгорячённую плоть, и в ту же секунду головка скользнула по её влажным складкам. Элисон всхлипнула, зажмурилась, но тело её предательски выгнулось вперёд.
— Уже течёшь, — усмехнулся он, прижимая её бёдрами к стене так, что она даже двинуться не могла. — А ведь я только коснулся.
Он вёл головкой вверх, медленно, растягивая каждое движение, пока не добрался до её клитора. Задержался там, слегка надавил, и её тело отозвалось мгновенно — резкой дрожью, тихим стоном, вырвавшимся помимо воли.
— Да-а, — протянул он, глядя прямо в её лицо. — Вот так ты ненавидишь меня? Вот так стонешь от того, кого считаешь мерзавцем?
— У… ублюдок, — прохрипела она, вцепившись пальцами в его рубашку, пытаясь оттолкнуть, но вместо этого будто сама подтягивала его ближе.
Он снова провёл по её складкам, медленно, специально не входя, хотя она была готова сорваться. Его член скользил по ней, снова и снова касаясь самых чувствительных точек, и каждый раз она едва не теряла голову.
— Хочешь, чтобы я вошёл? — прошипел он, наклоняясь к её уху, касаясь губами её шеи. — Признайся, сучка, что хочешь.
Она задыхалась, её колени дрожали, всё тело просило его — но губы были сжаты в яростное «нет».
Он ударил головкой по её клитору чуть резче, заставив её вскинуться и выдохнуть протяжный, отчаянный стон.
— Ты сама просишь, Миллер, — прошипел он. Его глаза потемнели, дыхание сбилось, и было видно, что ему самому тяжело сдерживаться.
Он едва не вошёл — надавил сильнее, и её тело откликнулось толчком наслаждения, но в последний миг Уилл резко отстранился. Он медленно убрал себя обратно в боксёры, будто специально дразнил её этим движением, пригладил ладонью джинсы и, выпрямившись, ухмыльнулся.
— А говоришь, не хочешь меня… — его голос был хриплым, самодовольным. — Твоё тело молило, чтобы я разорвал тебя прямо здесь.
Элисон дрожала, вцепившись в край раковины так, что побелели костяшки пальцев. Она ненавидела его до боли, но всё внутри её предательски отзывалось на каждое движение, на каждое слово.