Она подчеркнула последние слова так, будто хотела убедить не только Мэтта, но и саму себя.
Мэтт с облегчением выдохнул, и его лицо заметно смягчилось. Улыбка, впервые за весь разговор, пробежала по его губам.
— Вот это то, что нужно было услышать, — сказал он, кивая с удовлетворением. — Я знал, что ты примешь правильное решение.
Элисон тоже попыталась изобразить улыбку, но она вышла слишком натянутой. В груди копошился ком тревоги, и сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Ей хотелось сказать, что для неё это не просто деловое соглашение, а встреча лицом к лицу с прошлым, от которого она столько лет убегала. Но она промолчала.
Ты справишься. У тебя нет другого выхода.
Она медленно поднялась из кресла, прижимая к груди папку с документами, словно это был её единственный щит. Каждый шаг отдавался эхом — впереди её ждала игра, в которой на кону были не только сделки и контракты, но и её собственное прошлое.
***
Уилл сидел на тёмной лавке возле частного сада в Вествуде. В руках — почти опустевшая серебристая фляга с виски. Солнце било в лицо, но его глаза прятали дорогие солнцезащитные очки с тяжёлой оправой от Cartier — он выбрал их не из-за бренда, а потому что за тёмными линзами никто не мог увидеть, как он на самом деле чувствует себя внутри.
Белая рубашка с закатанными рукавами, джинсы безупречного кроя и часы, сверкающие на его запястье, — всё на нём кричало о статусе. Но сейчас всё это выглядело нелепой оболочкой: за лоском и богатством скрывался мужчина, который с каждой каплей алкоголя пытался заглушить боль.
Детский смех разносился со двора сада. Звонкие голоса били по его ушам, как напоминание о том, чего у него никогда не было и, возможно, уже не будет. Уилл сделал ещё один глоток, позволив жгучей жидкости разлиться по горлу, и откинулся назад, закрыв глаза.
И вдруг к его ноге подкатился мяч. Он машинально наклонился, поднял его и только тогда услышал:
— Дяденька, можно наш мячик?
Уилл поднял голову, убрал очки — и в тот же миг замер. На него смотрели тёмно-голубые глаза мальчика лет пяти. Слишком знакомые, слишком родные. Мальчик стоял в нескольких шагах, волосы тёмные, растрёпанные, губы тронула улыбка, в которой было что-то болезненно близкое.
Сердце Уилла ударило в грудь так сильно, что он едва не выронил мяч. Словно на секунду время откатилось назад — и он увидел себя маленьким.
— Спасибо! — улыбнулся мальчишка, ловко забрав мячик, и побежал обратно во двор.
А Уилл так и остался сидеть, сжимая в пальцах очки, глядя вслед. Виски жгло горло, а в голове билась одна мысль:
«Не может быть…»
— Рэй, давай сюда! — крикнул один из мальчишек.
Уилл резко поднял голову, будто эти два коротких слова ударили прямо в сердце. Его взгляд снова выхватил того самого ребёнка — мальчика с тёмными волосами и темно-голубыми глазами, бегущего с мячом в руках. И он услышал имя, которое когда-то хранил в своей голове, мечтая о сыне. Рэй.
Виски туманило разум, но именно в эту секунду всё прояснилось болезненной ясностью. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло горло, и пальцы сжали дорогие солнцезащитные очки так сильно, что скрипнула оправа.
«Не может быть… не может, чёрт возьми…» — мысли метались хаотично. Но чем дольше он смотрел на мальчика, тем сильнее накатывало чувство: это его ребёнок. Его сын.
— Уилл, — тихо позвал голос за спиной.
Он обернулся, немного пошатнувшись, и увидел Роберта. Тот положил ладонь ему на плечо, будто пытаясь вернуть на землю.
— Смотри! — выдохнул Уилл, его голос был хриплым, почти сорванным. Он резко кивнул подбородком в сторону площадки, а глаза блестели от смеси алкоголя и волнения.
— Куда смотреть? — нахмурился Роберт, ничего не понимая.
— На него… — Уилл приподнялся с лавки, почти пошёл вперёд, но ноги дрогнули. Он указал на мальчика дрожащей рукой. — На того малыша! Это… это мой сын!
Роберт замер, будто оглох.
— Что? — выдохнул он, широко распахнув глаза. — Уилл, ты пьян… что ты несёшь?
Но Уилл уже не слушал. Его улыбка была сломленной, болезненной, но в ней было что-то такое, чего Роберт не видел никогда. Он смотрел на мальчика, не мигая, словно боялся, что если отвернётся, ребёнок исчезнет, растворится вместе с его надеждой.
— Это он… — прошептал Уилл, и голос дрогнул. — Слышишь? Это мой Рэй. Моё будущее, которое у меня отняли.
Роберт открыл рот, но слов не нашёл. Он впервые видел Уилла таким — не ледяным и самоуверенным, а потерянным, с разбитым сердцем, отчаянно хватающимся за иллюзию.
А Уилл сидел и продолжал смотреть на ребёнка, уткнувшись пальцами в волосы, будто пытаясь удержать себя в реальности. Виски в его крови смешивалось с тем, что он принял за правду: судьба подарила ему шанс снова увидеть сына.